Критика / Статьи / Интервью
Следующее стихотворение Нарихира(№ 618), написанное от лица женщины, является непосредственным ответом на предыдущую танка. Составители антологии представляют
здесь распространенный в эпоху Хэйан обычай любовной переписки в стихах. Женщина с иронией относится к излияниям поклонника, к его просьбе о встрече, не верит в искренность и глубину
его чувств. Требовать от мужчины истинных проявлений любви свойственно любовной лирике того времени, поскольку культ чувств предписывал мужчине непостоянство, поиски новых наслаждений. Достаточно вспомнить повесть « Такэтори моногатари »(« Повесть о старике Такэтори », нач. X в.), в которой героиня, чтобы испытать чувства своих поклонников, хэйанских аристократов, предлагала им совершить подвиги, исполнить сложные задания. В стихотворении страдания кавалера преднамеренно умаляются, от него постоянно хотят видеть доказательства любви. Литота, гипербола, иносказание придают стихотворению откровенно насмешливую интонацию.
В японской литературе становится популярным сочинение произведений мужчинами от имени женщин. Ки-но Цураюки, например, желая скрыть свое авторство, утверждал в своем путевом дневнике, что его попыталась создать женщина. В ту пору использование в литературе японской письменности, какой написан дневник Цураюки, было прерогативой женщин, тогда как мужчины, обладая познаниями в области китайских наук, применяли китайский язык для своих сочинений, в том числе и для написания дневников.
В следующем стихотворении Нарихира выражает страдания покинутой женщины, которая сомневается в чувствах кавалера:
Из предисловия к стихотворению выясняется, что Фудзивара Тосиюки был увлечен женщиной из дома Нарихира и прислал ей записку, говоря, что не может прийти на свидание, потому что идет дождь. Услышав об этом, Нарихира написал ответ.
Кадзу кадзу ни Омой омовадзу Тоигатами Ми о сиру амэ ва Фури дзо масарэру
Раз за разом— Любишь или не любишь,— Спрашивать трудно, Поэтому дождь, что знает о моей судьбе, Льет все сильней!
Фраза « дождь, что знает о моей судьбе »( ми о сиру амэ), заставляет обратиться к синтоистским представлениям средневековой Японии, в соответствии с которыми поэт воспринимает природу как « активный одухотворенный субъект » и еще не приходит к идее персонификации природы как художественному приему.
А. Н. Мещеряков пишет о своих наблюдениях над японской придворной поэзией эпохи Хэйан: « Мужчина вполне мог писать любовные послания от имени женщины, в которых возлюбленный установленным этикетным способом упрекается в холодности чувств. Создание подобных стихов требует не личного опыта, а знакомства с каноническими образцами. Мы подозреваем, что аристократы умели радоваться жизни, но эстетическоэтикетный диктат хэйанского сообщества не позволял ни одному из них выразить свои эмоции менее элегическим образом ».
Пятистишие неизвестного автора(№ 619) взято из авторской антологии поэта « Нарихира сю ». Отвергнутый поклонник скорбит о своей участи, но и в разлуке с любимой помнит ее образ. Автор использует популярный мотив поэзии танка: расстояния не служат преградой в любви, душа, которая предстает отделен-