25 работке. Происходит резкая смена белковолипидного типа питания на белково-углеводный. Родная речь, которую дети знают с рождения, уходит в тень, поскольку в школах-интернатах обучение ведётся преимущественно на русском. А ведь усваиваемый в детстве язык определяет особый способ видения и структурирования мира. Даже жилище ненцев меняется: постепенно чум уступает место благоустроенным домам, мобильным домикам-балкам на санях.
С одной стороны, нарушается традиционный уклад жизни, а с другой – это может быть и положительным моментом. Спутниковое телевидение, сотовая связь, интернет, стиральные машины, микроволновые печи и прочие атрибуты большого мира есть практически в каждом стойбище. И в ответ на удивление в чуме можно услышать гордое: « И в тундре жить можно цивилизованно!»
– Разве в отношении самих ребят к интернатам не заметны перемены? Сейчас редко кто из них, заслышав звуки вертолёта, убегает и прячется в тундре.
– Система школ-интернатов, разумеется, стала привычным явлением на арктической территории. Современные родители, как правило, легко отдают детей в школы, так как сами прошли этот путь. Подобная ситуация имеет неоднозначные последствия. С одной стороны, дети малочисленных народов Севера во время вынужденного обучения проходят социализацию, соответствующую стандартам жизни в урбанизированных условиях. Образование даёт им больше возможностей для реализации себя в профессиональной сфере. С другой стороны, родители, пусть частично, снимают с себя ответственность в воспитании своего ребёнка и перекладывают этот труд на плечи педагогов и государства.
– Получается, дети становятся своеобразным связующим звеном между традиционным и цивилизованным образом жизни?
– Именно так. Они достаточно комфортно чувствуют себя в любых условиях. Им хорошо и в естественной, и в урбанизированной среде. Но к моменту окончания школьного курса все учащиеся интернатов оказываются перед сложным выбором: вернуться в тундру и вести традиционный жизненный уклад своих предков либо продолжить образование и найти работу в городской среде. Этот выбор – настоящий поступок взрослой личности.
– Вопрос, что называется, « разорвись »…
– Это многозначительное « разорвись » подтверждается опросами среди выпускников интерната. Молодые мужчины и женщины, спустя пять-десять лет после окончания школы, часто упоминают о своих метаниях между традиционным и урабанизационным жизненным укладом. Говорят о раздвоенности мироощущения, нередко приводящего к серьёзным внутренним конфликтам и противоречиям. Много лет они находились в состоянии раздвоенности. И это сильно отличает их от тех, чьё детство прошло в домашних условиях. Ведь у обычных школьников выбор формируется под влиянием родителей задолго до выпускных экзаменов.
– И всё-таки как на самом деле делать выбор потомкам кочевников?
– Нужно беречь свои корни. Как бы пафосно это ни звучало, именно связь с домом, малой родиной, память о предках, общение с родственниками и близкими дают силы плодотворно жить и стремиться к новому. И неважно, где молодой ненец или селькуп решил жить. Пусть это будет родовое стойбище или чужой далёкий город – опора на вековые ценности всегда надёжнее сиюминутных установок и вариантов.