Подавленная горем, она возвращалась в дом, снимала
со стены фотографии своих погибших мальчиков и рыдала.
Слёзы падали на фото, она вытирала
их подолом юбки. В это время моё детское
сердце сжималось от боли и жалости к матери.
Я садился на пол и прижимался к её коленям.
Сначала я заходил в дома сель-
чан робко, нерешительно, испыты-
вая страх, неловкость, кланялся и
крестился неумело, потом малость
осмелел и шепелявым голосом ле-
петал: «Потайте Хиста лади».
Получив подаяние в виде сухаря
или какого-либо овоща, я кланялся
ещё раз: «Пасипо, пасипо».
Далеко не ходил. Обходил толь-
ко свою округу, называемую на селе
Курмышом, где меня знали все жи-
тели. По возвращении с дедом пере-
бирали сумку, гнилое выбрасывали,
что получше – ели. Все выживали
как могли….
Как-то в разговоре одна знако-
мая подсказала деду, как добыть
для маленького ослабленного внуч-
ка молока.
Дед выслушал, недоверчиво
хмыкнул, покачал головой, а затем
вынес из дома ведро с кружкой.
Поманил меня пальцем и повёл за
околицу села. Посадил у дороги, по
которой ушли доярки и, поставив
рядом ведро с кружкой, объяснил
новую придумку:
– Сиди, внучек, и жди доярок.
Когда они будут подходить к тебе,
начинай плакать и повторять: «Есть
хочу, молока хочу», – слёз не жалей.
Сам не неси молоко, разольёшь.
Жди меня. – И ушёл.
Почти два литра молока нали-
вали в ведро доярки ежедневно, по
капельке каждая, не боясь кары за
растрату колхозной собственности.
За колосок пшеницы, за глоток мо-
лока можно было пострадать. Но у
какой женщины не дрогнет сердце
при виде плачущего голодного ре-
бёнка, о наказании не думалось в
такие горькие минуты.
Благодаря дедовской школе вы-
живания я не знал голода в тёплое
время года, везде и во всем старался
по-детски помочь деду и проявлял
беспрекословное послушание, по-
тому что очень любил его. А дед на-
зывал меня главным снабженцем.
Самое страшное голодное время
выпадало на конец февраля, март и
апрель, когда кончались овощи, за-
«Война – короткое,
но ёмкое слово, остав-
ляющее навечно в лю-
дях незаживающие ду-
шевные раны».
Владимир Герасимов в 1971 году приехал в Надым.
Трудился мастером в СУ-34, стропальщиком в УПТК
треста «Надымгазпромстрой». Участвовал в освоении
газового месторождения Медвежье – ГП-2. Работал
плотником, бригадиром плотников в СМУ-1 треста «Се-
вертрубопроводстрой», в разных подразделениях
ООО «Надымстройгаздобыча» на строительстве Ямсо-
вейского и Юбилейного газовых месторождений.