ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ПРАВОСУДИЯ
кова; по крайней мере, именно он написал жалобу губернскому прокурору о том, что имеет место откровенная фикция. Каков его интерес в данном деле, мы теперь уже, конечно же, не узнаем, но вряд ли он искренне сочувствовал жителям Сухой Терешки. Среди « липовых » владельцев языковских крестьян значился зять Савельевой( муж ее дочери от первого брака) коллежский регистратор Ф. Сумароков. Кто знает, что там вышло между родственниками?
Крестьяне нашли в своей среде грамотного человека( в Сухой Терешке жили не только бывшие языковские крепостные, но и те, кто на самом деле принадлежал значащимся в сумароковском доносе помещикам; возможно, кто-то из них приложил руку к жалобе, от которой мог пострадать его барин, чтобы исподволь ему досадить), и обратились в уездный суд. Тот им, впрочем, в иске отказал. Истцы проявили упорство и отправили в Саратов в губернскую палату « ходока » – крестьянина Васильева. Савельева про это прознала и заявила в полицию о побеге. Васильева схватили, наказали плетьми и посадили в острог. Тем не менее, в палате каким-то образом о жалобе прознали …
42 // № 9-11 | Осень 2017
Как жаль, что нам вряд ли когда-нибудь станут известны мелкие детали: кто разъяснил ситуацию крестьянам, кто дал знать в уездную палату, почему она не отмахнулась от дела? Ох, какие же лесковские и щедринские страсти за всем этим, похоже, разгорались! Семейные интриги, соседские склоки, служебное подсиживание. Увы, обо всем этом остается только догадываться …
Палата произвела дознание и обнаружила, что Савельева действительно фактически владеет крестьянами. Об этом свидетельствовало многое: она отдавала в обучение дворового, который по купчей принадлежал другому помещику, и в соглашении называла его своим; получала с не принадлежащих ей крестьян оброк деньгами и полотном; безропотно заплатила немалый штраф за пропущенную в свое время в ревизской сказке душу и регулярно платила подати за якобы не принадлежащих ей крестьян. Кроме того, не в ее пользу говорили и показания крестьян о насилии, учиненном над их представителем Васильевым, которого по просьбе Савельевой ее зять с другим чиновником избили, а имевшиеся у него бумаги, изобличавшие Савельеву, отняли и уничтожили. Наконец, выяснилось, что один из якобы новых владельцев четырех крестьян, прапорщик Карамзин, слыхом о них не слыхивал, никакой сделки не совершал и бумаг не имеет.
КРЕПКИЙ ОРЕШЕК Следствие взялось за Савельеву, но та приготовилась к защите и выложила на большинство крестьян доверенности на управление от их номинальных владельцев. Следователи попытались прижать ее тем, что безденежность