Старинный дом Глеба Фомича к концу XIX века пришел в сильную ветхость и потребовал значительного ремонта. В 1900 году он был переделан. На домкратах подняли весь дом, подвели новый кирпичный фундамент под его липовые стены, перестелили полы; резьба украсила с гены фасада, изменился й план: большие парадные комнаты, предназначенные для приема гостей, были разделены перегородками и приспособлены под жилье. Старая жизнь ушла безвозвратно, пришли « новые времена », новые люди, иные формы жизни...
Только в саду доживает свой век беседка, современная Глебу Успенскому; в ней такие же под ' емные окна, как были в старом доме.
Беседка
Перед домом— вековая липа— немой свидетель минувших времен, да оставшийся от XIX века фонарь для установки керосиновой лампы, тусклый свет которой был когда то первым лучом городского благоустройства, осветившим глухую Остроженскую улицу...
В числе детей Глеба Ф. Соколова была
Родители лиса- дочь Надя. Эта миловидная девочка с черными теля. блестящими глазами, смугловатым лицом, слегка
покрытым румянцем, с длинными и черными, как смоль, волосами бегала и играла в этом саду, от которого осталась теперь старая лиственница, да несколько ветхих корявых яблонь.
Позже в дом Соколова был приглашен, в качестве домашнего учителя, Ив. Яков. Успенский, только что окончивший тульскую семинарию, Он начал давать уроки детям, в том числе и Наде, а еще через несколько лет старая лиственница и яблони были немыми свидетелями того, как между молодым учителем и Надей, превратившейся в прелестную девушку, начался роман. Затем последовал. счастливый брак, в результате которого 13 окт. 1843 года родился сын, названный в честь дедушки Глеба Фомича тоже Глеоом,— будущий писатель.
Этот « дедушка » играл большую роль в Дед писателя. жизни всего семейства Успенских. От него отец писателя, получивший тоже чиновническое место зависел и по службе, и материально, и идейно. Г. Ф. Соколов был сторонником твердой власти, поклонником строго николаевского режима. В своей собственной семье он стремился ввести такой же порядок, такой же деспотизм, какой Николай 1-й пытался навязать всей России. й
Нерадостно вспоминал впоследствии свое детство маленький Глеб. Яркими красками обрисовал он « лихоимное гнездо »— чиновничий мир, где лозунгом всех домочадцев были слова глухой баоки, « умевшей говорить только одну фразу: в карман-то, в карман-то норови поболе ».(« Разоренные », стр. 258, издание Павленкова).
В очерках « Разоренье » он под именем Птицина выводит деда, Г. Ф. Соколова, а под фамилией Черемухиных— свою семью, Успенских, при чем сам Глеб Ив. фигурирует под именем Васи черемухина. Другой портрет Соколова и его родни— в очерке на « старом пепелище », гл. III.
А
Сам Г. Ф. Соколов был честнейший и преданнейшии своей службе чиновник, в этом отношении редкий для своего времени тип. Но вместе с тем это был деспот, под железной волей которого должно было гнуться все окружающее. « Он презирал и топтал всякое проявление личности в своей жене, в детях, во всех, кого достигала его властная рука. Дети с раннего детства, а жена с первого дня замужества, должны были отказаться от всякого права на какую-нибудь свободу...
Железною волею деда была раздавлена в самом корне семьи всякая живая самостоятельность, вся жизнь сердца и ума.
Личность была до того подавлена в этой семье, что в поколении внуков заметна была даже как бы боязнь чего-либо мало-мальски самостоятельного ».