ские, 2000 на французские, 2000 на немецкие, и 500 на итальянские, испанские, шведские, польские, еврейские и японские. По принятым в каталоге восьми отделениям это количество распадается так: религия и философия обнимают около 2500 книг, литература и критика— 3000, история и биография— 2000, естественные науки, география, путешествия-600, педагогика и детские книги— 800, политическая экономия и юриспруденция— 600, смесь и медицина- 800, периодические издания— 5000.
Самый способ образования библиотеки, а так же то обстоятельство, что она на протяжении полувека служила разнообразным пот-
V ребностям многочисленной семьи, не позволяет искать в ней полной и яркой картины интересов и вкусов одного Л. Н.; тем не менее, количественное распределение ее по отделам, за вычетом наиболее случайного, журнального, довольно отражает крупные уклоны духа Толстого: на первом месте литература, затем религия и философия, история и т. д.
В составе библиотеки можно наметить несколько основных групп книг, к которым прикреплялся более или менее значительный интерес Толстого; вот эти группы: 1) Книги, которые по свидетельству самого Толстого, произвели на него сильное впечатление в ту или другую эпоху его жизни. 2) Крупнейшие русские писатели, не исключая современных. 3) Книги, состоящие в тесной связи с определенными художественными произведениями Толстого, каковы: « Война и мир », « Декабристы », замысел романа из эпохи Петра, „ Хаджи- Мурат ». 4) Книги, связанные с педагогическими статьями и школьной деятельностью( Азбука и « Книга для чтения »). к5) Книги богословские и религиозные. 6) Книги по политической экономии и др. социальным вопросам. 7) Книги, связанные с трактатом « Об искусстве ». 8) Сочинения философов и мыслителей в связи с « Кругом чтения ». 9) Памятка русской народной словесности, читать и перечитывать которые для Л. Н. составляло, по его словам, « наслаждение ».
До средних лет Л. Н. не имел привычки постоянно читать с карандашей или с пером в руках, резко отличаясь в этом отношении, например, от Пушкина. Лишь иногда впечатление от чтения выражалось у него в виде отчеркивания ногтем или загибания уголков. Отметки( обычно карандашем) в виде отчеркивания или подчеркивания входят в обыкновение у Толстого, повидимому, не ранее 60-х годов, очевидно, в связи с работами по большому количеству печатного материала для « Войны и мира », « Декабристов » и др. Эти отметки имели целью указать, на что следует обратить внимание при перечитывании или что следует выписать, и не выражают впечатления. Еще позже появляются отметки, содержащие оценку и впечатление условными буквами или отдельными словами похвалы и осуждения, или наконец, баллами от нуля до пятерки с несколькими плюсами.
Но не следует думать, что подобные оценки в поздний период стали для Толстого явлением привычным и постоянным; нет, и теперь, зачастую, книга, бывшая несомненно предметом внимательного, даже любимого чтения, молчит о впечатлении гениального хозяина. Так в « Братьях Карамазовых », оба тома которых остались в кабинете JI. Н. в момент его от ' езда из Ясной Поляны, лишь на 359 стр. первого( в изд. 1882 г,), отчеркнуто несколько строк и стоит № В— там, где Зосима говорит, что он понимает, ад в загробной жизни, как « мучение, происходящее от невозможности любить ». Как известно JI. Н. нравилось многое у Куприна; книжки его как раз не содержат отметок.
Дер. Ясная Поляна выстроена по обе сто-
Деревня Ясная роны « старой дороги ». Реки около деревни нет, Поляна, поселок и крестьяне пользуются водой или из колодцев
Угрюмы и окрест-( один из которых называется Кислый колодец), ности. или из « Большего » пруда, плотина и противоположный берег которого принадлежит имению. На этом пруду стирают белье, там же купаются, плавает птица, поят скотину, купают лошадей и проч., так что к концу лета вода этого пруда представляет нечто в роде грязи и пить ее нельзя.
Лев Николаевич хорошо знал два или три поколения крестьян, знал историю и имущественное положение каждой семьи. Нередко, встретив кого-нибудь из ясенской молодежи, он, по сходству с родителями, без ошибки узнавал, из какого дома тот или другой мальчик или та или другая девочка. В автобиографическом очерке « Утро помещика » можно найти описание некоторых яснополянских крестьян— описание, конечно, не точное, но характерное. Некоторые семьи можно узнать, напр., Ермилины, Фоканычевы, Кандауровы и другие. С некоторыми из крестьян отношения его были издавна близкими, как, например, с его бывшими учениками— Василием Морозовым, Тарасом Фоканычевым, Данилой Козловым и другими, с семьей его кормилицы, или с теми, с которыми он работал в поле или на покосе. В 80-х годах, Л. Н. как известно, исполнял многие земледельческие работы. Так, например,, он целый год обрабатывал надел Анисьи Копыловой и даже строил ей избу и сарай.
Небольшая деревня Грумант, Угрюмы или Грумы находится в 3-х верстах от Ясной Поляны, в красивой местности около речки Воронки, в близком соседстве с Засекой. Интересно происхождение названия этой деревни. Дед Л. Н., кн. Н. С. Волконский, в царствование Екатерины, был назначен губернатором или, скорее, сослан в Архангельск. Как известно, к северу от Архангельска находится остров Шпицберген, или как его прежде назвали,— остров Грумант.