Ноябрь 2005 | Página 64

СЛОВО ПИСАТЕЛЮ

Через два часа я добрался электричкой до райцентра, пересел в автобус и доехал до Комсомольских Выселок, там поймал попутку до посёлка Залупаево, а оттуда – рукой подать до « Изобильного »..

Посёлок « Изобильный » мне как-то сразу не понравился: безлюдье, полуразрушенные избы, голодные глаза собак, на цепи к заборам привязанные козы …

Тишину нарушил истеричный бабий крик:

– Алкаш проклятый! Чтоб ты поскорее сдох!

Мужской пропитый голос тут же отозвался из соседнего двора:

– А и вправду, Иннокентий, Клавка дело говорит. Подохнешь, тихо станет. Что ни день, то Клавкин крик. Продыху нет …

Клавка тут же заступилась за мужаалкаша:

– А сам-то лучше?! Кто приполоз вчера домой на брюхе?

Тут, откуда ни возьмись, появилась худющая, ободранная кошка. Сходу бросилась ко мне и вцепилась в мои венгерские твидовые брюки, которые я приобрёл по блату перед отбытием в Москву.

– Ласка, фу! – Из калитки выскочила Клавка: с ведром наперевес, в китайском шёлковом халате, на голове, вместо бигудей, – катушки из-под ниток, в кирзачах на босу ногу.

– Прохожий, ты её не бойся. Она с голодухи озверела. Иннокентий! Выйди, Ласку оттащи!

– Да пошла ты вместе с Лаской! – отозвался Иннокентий. – Удавил бы вас обеих! Если б руки не дрожали … – Во, видали живодёра?! Клавдия сорвала с головы катушкубигуди и швырнула ею в кошку. Та отпрыгнула, но тут же вновь вцепилась в брюки. Клавка матюкнулась и, размахнувшись цинковым ведром, помоями плеснула в кошку. Та ловко увернулась Часть помоев попала на меня.

– Извините, – я деликатно обратился к Клавдии, – вы не подскажете, как найти контору?

– А чего её искать-то? С Валентины Терешковой перебирайся на Анжелу Дэвис. А на ней увидишь, как Зинка Клеопатру доит. Как раз – перед конторой. Я опешил: – На Анжеле Дэвис? А что она тут делает?

– Да ни хрена не делает! – отмахнулась Клава. – Сама в Америке живёт, за негров борется. А улицу – у нас назвали. А при чём тут мы? У нас в совхозе негры отродяся не водились.

– Нам для счастья только негров не хватало … – подал голос Иннокентий. – Мне Володька, конюх наш, расказывал, что от них сифилис один …

– Видали куклуксклановца?! Прикуси язык, алкаш! Давно вернулся с зоны?!

– А здеся лучше?! – огрызнулся Иннокентий. – На зону ты хоть раз в году посылку присылала со жратвой. А тут чего? Колбасы полгода в рот не брал …

Разговор приобретал опасный политический аспект. Клава всполошилась: – Давайте, я вас до конторы отведу. От греха подальше. Мой дурак с похмелки вам такое намолотит …

– Бигудя с башки сыми! – крикнул Иннокентий. – Чучело болотное!..

Выдернув катушки с головы, Клава повела меня сначала по Валентине Терешковой, а потом мы повернули на Анжелу Дэвис. Оказавшись на Анжеле Дэвис, я задал спутнице мучавший меня вопрос: по какой такой причине Зинаида доит Клеопатру на виду у всех?

– А чтоб народ видал их. Они же рекордистки. – Но почему – перед конторой? – Ну не перед Кремлём же им доиться! Для нас контора всё равно, что Кремль в Москве. Нас к конторе и на митинги гоняют, там же обязательства берём … Там раньше на скамейке Ленин со Сталиным сидели. А как Сталин со скамейки-то исчез, на его место Зинку усадили. – Рядом с Лениным? – Ленина в дом отдыха свезли, на клумбу. А вместо Ленина к Зинке Клеопатру присоседили. На потеху мужикам. – А при чём здесь мужики? – А при этом самом. Разврат такой устроили, что перед детями стыдно. Да вы сами всё увидите …

И точно, вскоре я увидел ту самую легендарную скамейку. На ней, склонившись над подойником, перед гипсовой коровой сидела гипсовая женщина. Подойник, превращённый в мусорку, был прикован цепью к Клеопатре. Чтобы не украли. А следы попыток кражи были: из клеопатриной ноги с привязанным ведром многозначительно выпирала арматура.

Я поближе подошёл к скульптуре и тут же отшатнулся. Хоть я и не пуританин и ничто человеческое мне не чуждо, но то, что я увидел, бросало в оторопь.

Рекордистка Зинаида, зажав в руке единственный сосок коровы( три других соска были отколоты), совершала как бы непристойные сексуальные движения.. Вызывающе торчащий гипсовый сосок коровы напоминал определённую мужскую принадлежность в состоянии эрекции.

– Я вас предупреждала … – сказала Клавдия.

– Но куда же руководство смотрит?! – возмутился я.

– Куда-куда … – усмехнулась Клава. – А куда и всё … Под брюхо Клеопатре. Они, начальники, – те же блядуны, только с партийными билетами. К нам даже из райкома приезжали меры принимать. А толку, как от гипсовой коровы молока. Позыркали на вымя, руками для острастки помахали и строгий выговор вкатили. – Клеопатре? – Директору. А у него таких выговоров, что на собаке блох. И за картошку, и за молоко, и за овёс … А тут ещё за аморалку. Тогда директор самолично привязал к скамейке кобеля. А тот в первую же ночь набросился на нашего главбуха и чуть его до смерти не загрыз.

– Погодите, Клава, – взмолился я. – Ну а главбух-то чем кобелю не угодил?

– А не будет в пьяном виде к Клеопатре лезть. Кобель бухгалтера загрызть-то не загрыз, а партбилет его в клочья изодрал. Бухгалтера тогда из партии попёрли, кобеля на живодёрню сдали, а директору снова строгача влепили. Теперь заместо кобеля покойного Горыныча посадили сторожить. А толку?.. Алкаш такой же, как и все. У нас ведь в Изобильном трезвенников нет … Был один, Геннадий Николаевич, так его за это мужики по пьяни и убили …

– А почему сторожа Горынычем зовут?

– А потому что Змей. Хотя вообщето его Василием зовут. Да вот он, одноногий хрыч, сами полюбуйтесь …

Я оглянулся. На крыльце конторы сидел мужик. Задрав штанину, он отстегнул с ноги деревянную культю и грозно замахнулся в нас. – Пять шагов от монумента! – Видали? – засмелась Клава. – Ну ладно, вы тут сами без меня поговорите.

А я домой побёгла. Иннокентий бы чего не накуралесил … В прошлый раз с похмелья чуть курятниик не спалил …

Я направился к Горынычу. И тут же встал, как вкопанный. Над козырьком конторы я увидел транспарант.

« Труженики совхоза « Изобильный »! Досрочно на два года до намеченного срока, к 61-й годовщине Октября, первыми в Московской области завершим строительство коммунистического общества!»

Я тут же подсчитал: если нам удастся зацепиться в Изобильном, то моей Наташе в 78-м как раз исполнится четырнадцать, и она будет первая в Московской области, кто вступит в комсомол при коммунизме. Только ради этого стоило уехать из Ташкента! Хотя, если до конца быть честным, перспектива досрочно оказаться в коммунизме вместе с Клеопатрой, вызывало внутренний протест.

Я не успел ещё придти в себя от транспаранта, как на двери конторы увидел объявление.

« В связи с нехваткой автотранспорта, завоз продуктов и виноводочных изделий в поселковый магазин временно приостановлен. Самовольные отлучки за продуктами в райцентр и в Москву строго запрещаются ».

У меня мелькнула мысль: почему бы

����������

��������� от $ 999

В цену включены:

• Авиабилеты

• 7 ночей в отеле в Вайкики

• Завтраки

• Гавайское приветствие

• Две экскурсии

На русском языке

�����������������

������������

64 www. RUSSIANTOWN. com № 11( 28) ноябрь 2005 г.