Гостиница. Ipod или Ipad? Гимн не допет, не допит горний свет, стареет на тарелке сыр, обветрясь, и ласково седому дураку диктует муза легкую строку на стату ю играющего в тетрис.
А резкое наречие свистит и завивается, под ветром шелестит древесной стружкою. Вначале было слово, потом – слова, потом – соцветья строф. И город вздрагивает, будто слышит рев бомбардировщика ночного.
3. Жизнь в Колхиде была б легка, когда бы не испаренья малярийных зыбей, не разруха, не воровство сильных мира сего. Жизнь в Колхиде – праздник слуха и зренья, как, впрочем, и осязанья. Полагаю, что ничего страшного. Буду и я помирать, не подавая виду по причине гордости, буду и я обнимать деву не первой молодости.
Позолоченное руно в Колхиду везут из соседней Турции. То- то славно дышать,
осознавать, смеясь, что дубленой овечьей кожей не прикрыть обнаженных чресел, перезрелым инжиром не утолить голода. Я признаюсь тебе: похоже, что мы все- таки, к несчастью, смертны. А как же звезды? Оне, объясню, как неудавшийся химик, не более чем костры из водорода и гелия, годного лишь в качестве начинки для глянцевых шариков с Микки- Маусом. Зрелость, лживость, лень и детский восторг – чему только не учила наша земля,
как дорожили мы смолоду нетленным именем- отчеством, но перед урочным уходом в посейдонову тьму – все ясней и печальнее на неухоженном, на болотистом побережье, унаследованном у тех мореплавателей, кому не удалось, у кого, как ни огорчительно, не выгорело. Безрукий нищий на пляже обходит курортников.
Визг русской попсы из нехитрого бара. Князю – игорево, а что же нам? Неужели неправедный суд, вдовий иск?
65