ПУТЕШЕСТВИЕ | НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ
Сейчас половина третьего дня. Уже совсем темнеет, пишу вслепую, Зоя лампу не зажигает – керосин на исходе. Когда « включит » – продолжу …
Пролетел на горизонте вертолёт, надо полагать, на буровую. Мой переполох прошёл, лампа наконец зажжена. Уже минут тридцать сижу на связи, кручу ручку и ору в телефонную трубку. Никто меня не слышит, никто на меня не выходит. Рабочий канал забит пекинским радиовещанием, запасной занят чужими. Зоя готовит ужин, в чуме жарко и пахнет варёным мясом.
Я обещал рассказать о быте, но это очень сложно, проще и легче на словах, чем на бумаге, даже не знаю, как приступить. Первое и самое главное – здешние ненцы настоящие, не те, что в Тарко-Сале. Однако, выбравшись в райцентр, мужики торопятся напиться, если есть на то время, чтобы восполнить отсутствие спиртного в тундре, куда они его не берут. Тундра и водка несовместимы.
Второе. В целом( а я буду говорить сейчас только о тундровых ненцах) это очень трудолюбивый народ. Достаётся всем, мужикам в стаде, женщинам в чуме. Ну, с первыми понятно, особенно если учесть живость феодального домостроя. Тут следует отметить, что к феодализму( полноценному, а не родоплеменному) ненцы и подойти не успели, как на них навалился социализм. Женщина же здесь, неся на себе важнейшее бремя семейных забот, не пользуется теми европейскими преимуществами в отношениях с мужчиной, которые Франция вырабатывала и культивировала для всей Европы и без которых этот северный народ великолепно обходится. С одной стороны, она здесь хранительница очага, мать, хозяйка, жена( иногда не единственная, но это не афишируется), с другой – совершенно наглядный пример иезуитского принципа « женщина – друг человека ». Я не знаю и никогда, вероятно, не узнаю, что представляет из себя любовь по-ненецки, на каких( опустим экономические) эстетических принципах она строится, какой сложности чувствами питается. Но что у ненцев начисто отсутствуют какие-либо даже околосексуальные культы – это совершенно точно, не говоря уже о культуре восприятия человеческого тела европейским образом. Это сильно обедняет их интеллектуальное развитие, но и сохраняет сознание, психику в целом для глубокого, полного и эффективного усвоения всех премудростей архитяжелейшего выживания в условиях Крайнего Севера, где вся жизнь
– борьба за жизнь. Однако сказать, что ненцам неведомо чувство красоты, значит оболгать народ. Их изделия – из кости, дерева, кожи, меха – образец оптимальности, в которой эстетика и без всяких наворотов проступает через функциональность изделия, то есть заложена уже в нём самом. Ну и плюс украшения. Не всегда они в согласии со вкусами европейского человека, но уж тут-то и следует говорить: на вкус и цвет товарищей нет …
16.30. В оставшиеся полчаса связного времени ещё раз попытался выйти на связь – глухо. Остаюсь без сигарет, с перебинтованными очками и тревожной памятью о жизни в Минске. Будет или не будет завтра вертолёт – вот в чём уже почти сакральный вопрос. Он утомительный, как наверняка утомительным будет и чтение этих записей – моего вынужденного развлечения.
В чуме детский визг, стук и грохот, придётся писанину отложить. Никому не нужна моя рыба. Пожалуй, и я сам. Подумать только: когда-то я читал умные книги, писал стихи, занимался живописью, философствовал(!) и даже играл « на роялях »! Воистину неисповедимы пути господни. Хотя в сущности я был готов ко всему, что происходит со мной сегодня. Я родился на Севере, и смутное желание увидеть, узнать этот край лет двадцать бередило меня, пока не воплотилось в действительность в общем-то не совсем обычным образом, а более всего в результате стремления убежать от горя, от неудач, слишком упорно преследовавших меня в последние годы, преследовавших с той большей настойчивостью, с чем большим упорством я утверждал себя в мире. Диалектика? Может быть …
113326, Москва, радио, театр у микрофона. Этими словами закончилась захватывающая передача о Немировиче-Данченко, построенная целиком на его эпистолярном наследии. Крутил ручку полтора часа, и ко мне ни разу не пришла мысль о том, каким способом я слушаю передачу. Все уснули, только Зоя не спит, чинит малицу, лампа ещё горит. Пользуюсь моментом и продолжаю записи.
Читатель-несеверянин в моём сверхкратеньком описании ненецкого быта наверняка ждал рассказа, что такое чум, каков он, какова одежда, еда, утварь, в чём и на чём готовят и прочее. Напрасно. Всё это есть в справочной и художественной литературе, в картинах, в кино и на телевидении. Моя задача другая: зафиксировать моё прикосновение к национальному быту, восприятие всего того, что для меня необычно. Я хотел ещё рассказать о мужиках,
88 СЕВЕРЯНЕ № 3, 2018