то рекрутовъ, то всякихъ началныхъ особь, то многочислен-
ныхъ съ запасами и припасами обозовъ, а полковники съ
старшиною своею часто, до гетмана приходя, жалостнЪ пред
лагали, что приставы у того дЪла фортификаційнаго козаковъ
палками по головамъ біють, уши шпадами обтинають и вся
кое поруганіе чинять, что козаки, оставивши домы свои,
косовицу и жнива, поносять на служба царского величества
тяготу дней и варъ, а тамь Великоросійскіе люде домы ихъ
разграбляюсь, разбираютъ и палять, жонамъ и дочкамъ ихъ
насиліе чинять, кони, быдло и всякую худобу забирають,
старшину біють смертными побоями. Надь то два полковни
ки, Миргородскій и Прилуцкій, яко началнМшіе и паче
инныхъ болшое до Мазепы дерзновеніе имЬвшіи, одозвалися
съ тымъ:7 Миргородцкій сказать ему, 'МазепЬ: «очи всЪхъ
на тя уповають и не дай, Боже, на тобе смерти, а мы достане
мо въ такой неволи, то и кури насъ загребуть». А Прилуцкій
подтвердилъ тыми словами: «якъ мы за душу Хмельницкого
всегда Бога молимъ и имя его блажимъ, что Украину оть ига
Ляцкого свободилъ, такь противнымъ способомъ и мы и д£ти
наши вЬ вЪчные роды-душу и кости твои будемь проклинать,
если насъ за гетманства своего по смерти своей въ такой
неволи зоставишь». А когда таковыми переговорами часто
ему, МазепЪ, наприкралися, отказалъ имъ тыми словами:
«уже я до двору царского величества о таковыхъ обидахъ
и разореніахь часто и многокротні писалъ и, если вамъ
угодно, изберите оть себе до царского величества, или ты
Прилуцкій Ъдь, а я оть себе сь енералной старшины пошлю
съ тобою Орлика, й буду черезъ васъ до царского величества
писать и чолом бить, чтобъ права и волности наши ненаруши
мы были». Соизволили на то всЪ, и надежны были, что онъ,
Мазепа, обещанное исполнить. Но по нЪколиких;ъ дняхъ
предложилъ намъ, будто онь о той посылкЪ до царского
величества говорилъ и сов&говалъ сь княземъ Димитріемь
Михайловичемъ Голициномъ и будто его княжая милость ему
говорилъ, что то дЪло царскому величеству не угодно будеть,
и если пошлешь, то и себЪ бЪду здЪлаешь и ихъ погубишь.
НаддЪлавши фортеци Печерской, когда уже