Кресин А. А. Идея сравнения как основа общего учения о праве во второй половине XVIII— первой трети XIX в.
111 регулирование общественных отношений) и методологией( исторический и системный, а впоследствии и сравнительный методы).
Савиньи также определил новую уникальную функцию ученых-юристов— обобщение и систематизацию права, отдельную как от юристов-практиков, так и от философов. Более того, позитивная юридическая наука( а не метафизический разум) в ви́ дении Савиньи стала новым и важным источником правотворчества 61. Позитивная юридическая наука стала не просто самостоятельным феноменом, но и приобрела общественное значение. В связи с этим отметим мнение А. Рахматьяна: сам термин « юридическая наука » возник в Германии в 1810-х гг. 62
По нашему мнению, условную победу Савиньи в этой дискуссии определил также не только( а может, не столько) научный потенциал его концепций, но и развитие политических обстоятельств— консервация раздробленности Германии по Венскому договору 1815 г. Конечно, в таких условиях не могло быть и речи об общенациональной унификации и кодификации права, к чему призывал Тибо. Вместо этого национальное право становилось уже не позитивной реальностью, а научной концепцией.
Однако это вовсе не умаляет « побочного », но важнейшего результата дискуссии Фейербаха, Тибо, Савиньи и других ученых 63( имевшей длительный эффект и ставшей предметом постоянной референции ведущих юристов в течение десятилетий)— триумфального утверждения идеи социальности и позитивности права и юридической науки( в форме учения о национальном праве). Именно это, по нашему глубокому убеждению, стало последней вехой в отделении правоведения от теологии, философии и этики, его превращении в самостоятельную науку о позитивном и социальном праве— современную общественную науку. Предметом этой науки стал правовой строй конкретного общества, локализованного в пространстве,— как индивидуальной / отдельной единицы правового развития. И, конечно, любое право локализовалось во времени, утвердилась разработанная более ранними мыслителями идея эволюции в праве. Следовательно, юридическая наука должна быть не статистом, а творцом, источником права, что означало также признание невозможности отдельного существования догматики и доктрины в праве, необходимости целостного позитивного правоведения.
Эта мысль находит подтверждение в работах многих современных ученых. Как считал Р. Паркер, именно Савиньи впервые смог заменить естественно-правовую философию работающей системой правовой теории 64. А А. М. Михайлов отмечает, что историческая школа разместила принципы права в основании позитивного права и выдвинула требование системности права, а потому впервые в истории западной юриспруденции преодолен разрыв между философией права и юридической догматикой, статус догматической юриспруденции значительно повысился,
61
Berkowitz R. The gift of science. Leibniz and the modern legal tradition. Cambridge, Mass; London: Harvard university press, 2005. Р. 107.
62
Rahmatian A. Op. cit. Р. 12. См. также: Berkowitz R. Op. cit. Р. 6.
63
О них см.: Ziolkowski T. German Romanticism and Its Institutions. Princeton: Princeton University Press, 1990. Р. 86; Келлі Д. Людський вимір буття: Cуспільна думка в західній правовій традиції / пер. з англ. Г. Є. Краснокутського. Одеса: Бахва, 2002. С. 235— 237.
64
Parker R. Legal Positivism // Notre Dame Law Review. 1956. Vol. 32, Iss. 1. Р. 33— 34.
ВЕКТОР ЮРИДИЧЕСКОЙ
НАУКИ
4 / 2017