bezmuki | стартап было просто невыносимо. Узнав о диете Дюкана, стала экспериментировать с продуктами, заменяющими сахар и пшеничную муку, пытаясь сделать что‐то похожее на торт. Получилось далеко не сразу, но это уже был выход, и я стала выводить свои рецептуры. Потом фото того, что получалось, решила выкладывать на форумах для « мамочек ». Я это делала даже не ради похвалы, скорее, нужна была группа поддержки единомышленников, которые тоже сидят на диете, – чтобы не сойти в сторону. Через два месяца, в июне 2014-го, пришел мой первый заказ на торт. Я его продала рублей за 600, сработав в ноль.
Покупательнице настолько понравилось, что через пару недель она не только снова заказала торт, но и привела ко мне свою подружку. Они‐то мне и предложили: « У нас много худеющих подруг. Давайте мы будем у вас заказывать ». Почему бы и нет, ведь все равно сижу дома в декрете. Я завела странички в соцсетях, где выкладывала фото. Параллельно продолжала работать с новыми ингредиентами и искать рецепты выпечки по Дюкану в Интернете. Смотришь на картинку торта – красивый, затем покупаешь дорогие продукты, замешиваешь тесто, выпекаешь, а потом выбрасываешь все в мусорное ведро, потому что получившийся корж совсем не похож на бисквит – он напоминает очень жесткий блин из овсянки. Или делаешь суфле и не можешь правильно рассчитать, сколько на эту массу добавить желатина или агар-агара. И снова все летит в мусорное ведро. Стоящей информации по низкоуглеводной выпечке крайне мало, поэтому приходилось разрабатывать рецептуру методом проб и ошибок.
Первые полгода я пекла дома. С 8.00 до 21.00 работала мамой, а с 21.00 до 4 утра – кондитером. За ночь я успевала делать не больше десяти тортов.
Максимально приблизить вкус обезжиренных продуктов к тем кремам, которые мы привыкли видеть на основе масла или сливок, – это самое сложное, но очень важное. Тема ЗОЖ сейчас очень популярна, но при этом люди не хотят, а кто‐то и не может полностью отказаться от сладкого. Поэтому если ты сможешь приготовить торт, который по вкусу доставит им такое же удовольствие, как классический, но не добавит калорий, – попадешь в точку. Вот я и попала в точку. Причем ниша была абсолютно пустой. Никто в нашем городе такого не делал. Да и в стране были единичные люди, которые только-только начинали печь низкокалорийную выпечку.
Первые полгода я пекла дома. С 8.00 до 21.00 работала мамой, а с 21.00 до 4 утра – кондитером. За ночь я успевала делать не больше десяти тортов. Чуть позже начала предлагать ассорти тортов, то есть приходилось печь не один торт, а несколько, которые потом разрезались на кусочки. Поэтому четырьмя утра дело не всегда ограничивалось. Но зато пошли деньги. В декабре 2014 года доход от продаж моих тортов составлял 100 тысяч рублей в месяц. Ежедневник трещал по швам, и я даже попросила мужа найти какую‐то учетную программу, чтобы в ней вести заказы. Мы сели вдвоем с Антоном и подумали: если дома я пеку на такую сумму, то какие объемы можно делать в цехе с командой кондитеров. В марте 2015 года мы переехали в свой первый цех.
Цех стал для нас чистой авантюрой. У нас не было никакого опыта в общепите, поэтому главной задачей было найти помещение, уже предназначенное для пищевого производства. Было страшно, было много неизвестного и непонятного, но желание было просто сумасшедшее. Оказалось, что пищевое производство – это не только миксеры и печи, это стандарты, жесткие требования и правила, целая куча разрешительной и сопроводительной документации. Голова была как кубик Рубика. Наша отрасль зарегулирована еще по советским стр. 78