ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
конечную жизнь— бессмертие юности. « Утренняя звезда » является символом Источника Бессмертия, энергии которого изливаются на Землю и поддерживают её существование.
Что это: мечта или действительность? Простое желание убежать от абсурдности бытия или отражение каких-то космических и психических реалий?
Ошибкой Рерихов может быть признано то, что они сделали из « Утренней звезды » этический идеал. Их пантеизм, будучи своего рода проповедью вселенского благочестия в жёлтом одеянии тибетского монаха, на самом деле порождён временем гораздо более поздним— эпохой Руссо, Канта, Соловьёва, Толстого. Они черпали из контекста современной им культуры, выдавая философию XVIII— начала XX веков за этическое учение Шамбалы. В результате над нами повисло ещё одно « крыло Люцифера », или « дамоклов меч »— дело не в названиях— под именем « духовного правительства », парящего над всем миром высоко в гималайских горах. Время от времени это правительство посылает своих эмиссаров вниз к « обусловленным душам », чтобы выдать очередную порцию Знания по мере созревания расы. Такими посланниками, по мнению Рерихов, были Будда, Кришна, Заратустра, Моисей, Иисус Христос, Магомет, Сергий Радонежский, граф Сен-Жермен и т. д. Неплохой способ увековечить обветшалое здание морального храма, стены которого уже давно трещат под ударами цинизма, атеизма, нигилизма и материализма! Вопрос же здесь таков: что в действительности хотели сказать Рерихи под знаменем « Урусвати »? Вряд ли они имели в виду ту подлинную « утреннюю зарю », что занималась над человечеством в первобытные времена « варварства ». Ибо, поскольку сейчас сознание людей якобы лучше « подготовлено к восприятию », то существующие ныне моральные кодексы больше подобают « учению посвящённых », чем, предположим, « Русская Правда » Ярослава Мудрого. Не кроется ли здесь опасность серьёзной подмены и чрезмерного преувеличения значимости наших нынешних мировоззренческих установок?
В одной из своих работ Фридрих Ницше писал следующее: « Правильно убеждение учёных, что люди всех времён думали, что они знают, что такое добро и зло, что похвально, а что достойно порицания. Но предубеждение учёных состоит в том, что мы теперь будто бы знаем это лучше, чем знали когда-либо прежде ».
Подобными предубеждениями страдают не только учёные. Со времён Гегеля в сознании нашей расы прочно укоренилась идея о том, что современные формы выражения « Абсолютной Истины » якобы более « совершенны », чем, допустим, в эпоху Древней Греции. Но где критерии совершенства? Где гарантия, что наши нынешние представления о том, что такое целесообразность, устойчивость, организованность, прекрасное, ужасное, здоровое, больное, нормальное и так далее на самом деле являются более правильными, чем во времена шумерских астрологов? Почему таинства христианской церкви мы должны считать более соответствующими « божественным прообразам », нежели обряды инициации в Элевсинских мистериях? На чём, наконец, основана наша вера в то, что анимизм, тотемизм и прочие формы первобытных культов являются « примитивными » и заслуживают внимания разве что учёных-специалистов?
Здесь, на мой взгляд, корень лежит в особом отношении нашей культуры к возрастной шкале. Ребёнок с его фантазиями подобен первобытному дикарю, который обожествляет молнию и разговаривает с умершими предками. В отличие от детей,
98