ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Вот так, ограждённый от всякого знания о полном страданий мире, в окружении молодых и прекрасных товарищей, которые даже шёпотом боялись проронить неосторожное словцо, оберегаемый от бед высокими стенами дворца, царевич вырос, не зная ничего ни о боли, ни о болезнях, ни о страданиях и смерти. Однако даже в этом мире человеческой любви и справедливости, в этом молчаливом заговоре придворные замечали, как сердце царя терзали страхи. Часто до него доходили слухи, что, несмотря на все усилия придворных, Сиддхартха часто бывал молчалив и проводил много времени в раздумьях.
Достигнув брачного возраста, он полюбил дочь соседнего монарха, принцессу Яшодхару, и женился на ней. Шуддходана возрадовался, думая, что узы брака оградят его от мира лучше, чем любые дворцы и стражи. Царевич женился в девятнадцать лет, но за десять лет наследник так и не родился. Царь сильно горевал по этому поводу и решил связать своего сына ещё одной цепью мирской любви. Но напрасны были все царские планы, компромиссы и предосторожности: он видел, что всё меняется, и что смерть— хозяин и награда всей жизни.
И то, что не могло рассказать царевичу его настоящее, было готово раскрыть его прошлое. История рассказывает нам со всей восточной пышностью, как Истина постучала в двери его сердца. Даже в охраняемых дворцовых садах, которые купались в солнечном свете и аромате цветов « справедливости », через практики и знания о прошлых жизнях ему открылась Любовь, которую невозможно отрицать, и Истина, которую нельзя сокрыть: о том, что всё живущее испытывает отчаяние, болезни, старость и смерть.
Во мгновение ока спала завеса, скрывающая от нас память о прошедших жизнях: он видел, не видя, слышал голос, которого не мог услышать никто— голос из иных эпох,— и горькая правда о мире настигла его. Люди в те дни понимали, что нельзя найти компромисс между миром и царством истины и жизни. Это стало обычаем. Человек слышал призыв духа и, оставив всё— дом, друзей, все события мирской жизни,— надевал оранжевую мантию отшельника и бродил по миру, питаясь милостыней вместе со своими собратьями.
Болезни, старость, смерть оживали в видениях царевича, являлись пред его сочувствующим, сострадающим взором, и, в конце концов, предстал перед ним образ подвижника-аскета, и память ожила в его сердце: он увидел и осознал, что ему следует делать дальше. Могла ли истина жить во дворце? Можно ли было найти то, что утолит боль и прекратит страдания, живя той мирской жизнью, которой он жил? Конечно, нет. И тут царевич решил, что этой же ночью пойдёт следом за этим бездомным странником искать путь к освобождению и исцелению скорбей всего мира.
И когда царь уже утратил последнюю надежду, вернувшийся с прогулки на колеснице молчаливым и задумчивым царевич получил известие о том, чего так долго ждал его отец: Яшодхара родила сына. Его придворные услышали, как он пробормотал: « Ещё одни оковы, которые я должен порвать ». Но никто не понял, о чём он. Сына так и назвали— Рахула, что означает « оковы »; позже он стал одним из последователей своего отца и носил это имя, даже будучи в Братстве.
В эту ночь, когда все легли спать, царевич, призвав своего верного возницу, уехал из дома и царства, от жены и ребёнка, от роскоши и любви; и на границе маленького владения своего отца он сбросил царское платье и пошёл прочь, одетый в
170