АПОКРИФ-97: 11.2015( H5.1 e. n.)
стигли согласия между собой только в отношении абсолютных основ буддийского учения и утвердили Будду как основателя их вероисповеданий.
Западными теологами была предложена другая классификация буддийских школ. Они разделили буддизм на ветви: « северный » буддизм определили как Махаяну, или Великую Колесницу, а « южный » буддизм— как Хинаяну, или Малую Колесницу. Эти термины на самом деле буддийского( или, как можно догадаться, северного) происхождения. Но, хотя различия между религиями и подразумевались при делении буддизма на ветви, это не те различия, которые преобладают сейчас между северными и южными школами, о чём мы можем судить, сравнивая произведения Ашвагхоши с произведениями на языке пали и комментариями к ним; или изучая письменные сведения, оставленные нам паломниками из Китая в Индию и касающиеся доктринальных различий между последователями сект.
Тхеравада, или « предания старцев », как мы можем ещё справедливо назвать этот вариант родного Бирме, Цейлону и Сиаму буддизма, можно отнести к традиционным, изначальным или ортодоксальным школам. Но, к сожалению, европейское религиоведение, которое на протяжении последнего столетия характеризуется значительным расширением ментальных горизонтов, сперва столкнулось именно с различными северными сектами, а не с простой ортодоксальной школой Тхеравады. И их ранние работы по исследованию буддизма были направлены в основном на изучение многочисленных писаний на санскрите, китайском, тибетском и других языках ареала северной школы.
Эффект от этого был таков, как если бы исследователи, не являвшиеся христианами, отправились изучать природу и происхождение христианства, но не по подлинным первоисточникам— каноническим писаниям Нового завета,— а по искажённым свидетельствам о чудесах средневековых монахов. На западе буддизм впервые был представлен как восточный мистицизм, причём как самый экстравагантный его вариант; его основатель был не историческим персонажем, а мнимым божеством, пришедшим из солярных мифов.
Но человеческий разум очень восприимчив к первому впечатлению, и оно достаточно живуче. Позже, когда первые писания Тхеравады на языке пали попали к западным учёным, многие по-прежнему сохранили ранние и неточные представления и придерживались их, даже получив новые сведения о буддизме. Они предполагали, что литература пали принадлежала Буддхагхоше и другим буддийским богословам, жившим спустя тысячу лет после Основателя религии.
К счастью, было найдено ещё одно доказательство подлинности писаний Тхеравады— надписи Ашоки, выполненные символами, которых сингальский монах десятого века буддийской эры не мог прочесть, даже если бы знал об их существовании. Эти законы были написаны практически на таком же языке, какой используется в текстах Тхеравады, и, вне всякого сомнения, указывали на подлинность Палийского канона и пояснений к нему, а также Сингальских хроник.
Позднее археологи обнаружили в Индии новые поразительные подтверждения этим фактам. Они касались имён буддийских монахов-миссионеров, присутствовавших, согласно хроникам и комментариям, на Третьем буддийском соборе, с подробностями о землях, в которых они трудились. Достаточный объём доказательств, полученных благодаря этим открытиям, подтверждения, найденные в небуддийских
163