ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
ибо ему нет дела до бушующих энергетических вихрей с засосанными в них планетами? Построив дом и проведя в него свет, отопление и горячую воду, человек забывает о холоде и тьме внешнего космоса, но только до тех пор, пока очередная буря не оборвёт провода, а снежная лавина не разрушит водопроводные трубы. Мы спим, и ночная тьма кажется нам весьма уютной, но даже изнутри нас самих может внезапно подняться озверевший вал кошмарных видений— неважно, от психологической перегрузки или от несварения желудка! В поисках « свободы » мы пришли к Богу и преклонились перед « Истиной », стремясь забыть о том, что на свете существуют Дьявол и Ложь, более могущественные, чем можно себе представить.
Прошло уже много лет с тех пор, когда я превратил собственный разум в полигон для испытания на прочность разнообразных концепций, созданных как другими людьми, так и мной самим. Море духовной культуры человечества плескалось у моих ног, однако в силу элементарной нехватки времени мне удавалось вылавливать из этого моря лишь отдельных рыб. И, тем не менее, даже в процессе такой долгой, неспешной « рыбалки » на берегу постепенно выросла огромная гора сверкающих созданий, которые умерли задолго до того, как были извлечены из воды. Возможно, мысль жива в человеке, пока она не оформлена, не окристаллизована чеканными определениями и обоснованиями. Когда мы вылавливаем из океана культуры идеи, уже зафиксированные как данность тем или иным способом, не сталкиваемся ли мы здесь в действительности с трупами, подверженными лишь разложению? Можно, конечно, поместить некоторые из этих трупов на постаменты или алтари, чтобы сделать их « навсегда » священными и неприкосновенными, однако в истории полно примеров гибели « тысячелетних ценностей » вместе с теми, кто им поклонялся. Лёжа на прибрежной гальке, они все издают немой крик, от которого кровь стынет в жилах: « Ты должен преклонить колена пред нами, ибо мы— твои господа!». Но разве способен человек служить одновременно сотням, даже тысячам « господ »? Большинство выбирает одного, максимум двух, и предаёт им себя, противопоставив их, таким образом, всему остальному. Христиане отвергают « язычников », буддисты отвергают брахманистов, мусульмане отвергают христиан, а материалисты отвергают религию вообще, лишь с тем, чтобы противопоставить ей свою собственную « веру в Человека ». Но мёртвые, хватая живых, не становятся от этого воскресшими, а ценности, сгнившие в толще давно преданных забвению « культурных слоёв », могут выйти на поверхность только в качестве музейных экспонатов.
Итак, « анти-мировоззрение », или « антимиро-воззрение »? А может быть, вообще « а-мировоззрение » как некая позиция, где на самом деле никакой позиции нет? Находясь вне каких-либо систем, верований, социальных установок, будучи внутри себя свободным от необходимости « взирать » на мир из определённой точки, как буду выглядеть я в своих собственных глазах? И останутся ли у меня вообще глаза, уши и другие органы чувств, всегда подразумевающие восприятие конкретных предметов, а значит, и известную степень детерминированности? На что похоже « бытие », когда исчезают как субъект, так и объект? Тысячелетиями философы западной и восточной традиций пытались решить этот вопрос, прибегая к различным приёмам. Например, адвайта-ведантисты или даосы склонны к попыткам постижения « тождества, в котором исчезает двойственность » с помощью медитаций, где часто используются техники чисто физиологического самоконтроля вроде задержки дыхания или
158