ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
которому человек обращается не как раб, а как странник пустыни, желающий утолить жажду. Эта вера пребывает вне всякого « теизма », « деизма » или « панлогизма », ибо она как общечеловеческий паттерн не может быть прерогативой ни одной из мировых религий, сект или « теософских обществ ».
Будда пережил просветление, постигнув сущность Сансары и узрев выход в Нирвану. Кришна учил о Свете « Голоки Вриндаваны », откуда, по его словам, сам пришёл. Верховный бог Древнего Египта Амон-Ра был богом Солнца. Жрецы Вавилона поклонялись звёздам. Зороастр призывал своих последователей обратиться к Ахурамазде, светлому божеству, и отвернуться от Аримана, тёмного бога. Еврейский народ шёл по пустыне, ведомый ангелом, находившимся в столпе огня и освещавшим ночную тьму низшего мира. Христос на горе Фавор воссиял ослепительным светом, и это легендарное событие послужило отправной точкой для поиска « священнобезмолвствующими » исихастами фаворского света в глубинах человеческого существа. Гермес Трисмегист учил о « действии солнца », в которое вовлечены все предметы и явления как части « единой вещи ». Алхимическая традиция сохранила до наших дней представление о « небесном золоте », в которое перерождается путём трансформации грубая материальная природа. Шамбала, по мысли Блаватской, Рерихов и Профетов, является обителью « Белого Братства », несущего миру « свет знания ». И даже Люцифер— падший ангел, « дух зла » и « покровитель теней »— самим своим именем говорит о себе как о несущем свет... Можно сделать совершенно « еретическое » предположение о том, что именно это почитание Света как архетипа было изначально присуще всем народам, и лишь впоследствии на него были искусственно наложены те или иные морально-этические кодексы. Разве « Добро » всегда было моральной категорией?..
Быть может, в созерцании « божественного мрака » и есть какой-то смысл. По крайней мере, мистики учат нас тому, что этот « мрак » на самом деле является светом, ослепляющим человеческий дух своей нестерпимой яркостью. Но в отвлечённологическом постулировании « философского бога » мне видится тупик, более того— программа, блокирующая человеческую способность к обретению подлинного « яснознания ». Это может быть верно, поскольку концепция Света выводит нас в принципиально неограниченное, иррациональное бытие, где не может твёрдо стоять на ногах привыкший к схематической определённости кантианец или гегельянец. Я думаю, что европейская философская мысль до настоящего времени так и не смогла преодолеть барьер « проклятых вопросов » именно потому, что оказалась не в силах отбросить дискретный метод мышления по принципу: « Если А = А, то В = В, но не А = В. Если же А = В, то должно быть связующее их С как“ абсолютное тождество” А и В ». В подобной абсолютизации мнимого « тождества » или некоей саморазвивающейся панлогической идеи заложен корень блокирующей программы, не позволяющей человеку увидеть, что « стены на самом деле прозрачны ». Безграничное Заблуждение внушает ужас? Так укроемся от него за бронёй силлогизмов, чётко определив границы « чистого разума » и построив до небес здание « трансцендентальной натурфилософии »!
Для тех же, кого не смущает Ужас, всегда есть другой путь— и « Другая Истина »...
112