АПОКРИФ-97: 11.2015( H5.1 e. n.)
ного равнодушия к чему бы то ни было, поскольку лишь так называемый « чистый разум » способен рассмотреть то или иное явление без примеси субъективного отношения.
Во-вторых, « немой » совершенно безразличен к самому человеку, вернее, к тому призрачному конгломерату энергийных акциденций, с которым мы обычно себя отождествляем. « У меня такое-то имя, мне столько-то лет, я занимаюсь таким-то делом, мне нравится то-то, а к этому я испытываю неприязнь »— все подобные отождествления на самом деле не составляют основы нашего бытия, а накапливаются в процессе жизни. Житейский опыт сам по себе, на мой взгляд, отнюдь не служит познанию « Истины », разве что он будет подкреплён параллельной работой человеческой личности, направленной на самоисследование. В один прекрасный день человек способен вдруг осознать, что вся его « философия жизни » не стоит ломаного гроша, ибо перед безразличием « немого » рассыпаются в песок все аргументы относительно предполагаемых « твёрдо установленных » законов и правил. Стена безразличия уничтожающей громадой высится над всеми ценностными нормативами, такими как мораль, нравственность, разумность, человечность, порядочность, этикет поведения, « умение жить », эстетический вкус и многое другое.
В-третьих, « немой » не знает, что такое смерть. Возможно, он также не знает, что такое рождение, ибо был всегда. У него отсутствует чувство привязанности к родителям и другим « близким людям », потому что они не являются его первопричиной, но лишь способствовали манифестации его мимолётной тени— земной личности. Он не использует текущую « инкарнацию » этой личности, чтобы, положим, накопить некий « багаж знаний » и унести его в вечность, поскольку вечности не нужно ничто бренное. Его память безгранична и бездонна, как « Великое Безмолвие », а потому она не содержит в себе никаких « воспоминаний », которые могли бы принадлежать к этой жизни или прежним. Ибо чьими могли бы быть подобные воспоминания? Отсюда вытекает и принципиальное отсутствие у « немого » какого бы то ни было страха, ибо ни одна, даже самая мощная космическая сила не в состоянии причинить ему вред. А поскольку « немой » не ограничен понятиями смерти и рождения, как, впрочем, и любыми другими понятиями, постольку он воспринимает все вещи, явления и процессы бытия sub specia eternitatis 1.
В-четвёртых, для « немого » невозможна никакая религия как поклонение чемуто или кому-то вышестоящему, ибо он пребывает за рамками любых различий иерархического характера. Закон масштабной иерархии, на коем построена система отношений между элементами « вселенской гармонии », есть категорический императив всепроникающей имперсональной Силы, но « немой » не подчиняется даже ей. Вопрос о существовании или несуществовании Бога для « немого » не имеет абсолютно никакого смысла, как и вопрос о подлинности или мнимости всякого существования.
В-пятых, « немой » не стремится кого-либо чему-либо научить, и у него нет желаний « изменить этот мир к лучшему » или « спасти от страдания миллиарды обусловленных душ ». Что такое « лучше » или « хуже » там, где нет никакой необходимости испытывать положительные или отрицательные ощущения? Быть может, для человечества лучшим выходом было бы побыстрее сгореть в огне атомной войны— тогда все
1 С точки зрения вечности( лат.).
105