АПОКРИФ-97: 11.2015( H5.1 e. n.)
Белый цвет есть синтез семи( по другим версиям, шести) цветов радуги. Точно так же и тишина является синтезом всего звукоряда, ибо звучание одновременно всех нот растворяет каждую из них в аккорде « безмолвия космоса ». « Космическая музыка » состоит из одновременного звучания всех мыслимых звуков, а потому она и являет себя нам как тишина, а не как звон или грохот.
В христианском богословии существуют два основных раздела: апофатический и катафатический— отрицательный и утвердительный. В первом разделе речь идёт о « божественном мраке », то есть о том, что Бог не может являть себя как такового ни одной из вещей, составляющих Вселенную, и даже самой этой Вселенной. Здесь мы должны склониться перед тайной Первосущности, которая лишь одна воистину реальна, все же остальные есть в основе своей « укон », или полное ничто. Концепция креационизма говорит о том, что миры были сотворены Богом из этого ничто, которое сначала преобразовалось в меон, или « неоформленную проявленность ». Чтобы из меона возникла дифференцированная совокупность вещей и явлений, ему следовало придать форму, которая соответствовала бы « божественному прообразу », или « Эйдесу ». Следовательно, если Вселенная является воплощением Эйдеса как Образа, рождённого Божественным Умом, то созерцание этого Образа посредством созерцания Мироздания вполне возможно. Иначе говоря, возможно утвердительное, катафатическое прочтение божественных манифестаций во Вселенной, как явлений природы, так и собственно « чудес », и из него мы способны заключить нечто о самой Природе Бога.
Согласно креационизму, человек есть « тварь », составленная из полного ничто( отсутствия вообще чего-либо, даже « субстанции »). Поляризация человеческой сущности на начала добра и зла была причиной внутреннего конфликта и бунта против законов Эдема. После этой поляризации мы утратили способность ясно понимать своё предназначение, а отсюда следует, что все концептуальные конструкции нашего ума неизбежно будут заключать в себе элементы заблуждения. Последовательный критический разбор философских, религиозных, эстетических учений прошлого и настоящего как несовершенных форм выражения Эйдеса, в нас присутствующего, может привести к полной утрате всякой веры. Вера здесь, по-видимому, может остаться только в « Я », ибо если вовне меня нет Истины, а Бога над головой уже не ощущается, то я сам и есть Истина! Но данная философия тоже, в свою очередь, утрачивает почву, как только человек задумывается о природе того, что он называет своим Я. На поверку, Я состоит подчас из множества разнообразных движений: потоков энергии мыслей, чувств, желаний, впечатлений и т. д. Стоит одному из этих потоков усилиться, перекрыв все прочие « голоса », как вся картина мира, хотя бы она до того и представлялась « святой и незыблемой », изменяется до неузнаваемости. В один миг мы горячо верим во что-то, а с переменой внутреннего состояния начинаем сомневаться и подкапываться порой под самых чтимых своих кумиров. Например, человек может думать, что он любит другого человека, но вот они создают семью, начинают люто ненавидеть друг друга и разводятся через месяц!
Я не призываю здесь к поклонению христианскому Богу, так как не считаю себя последователем ни одной земной религии. Но весь предыдущий ход размышлений приводит меня к неизбежному выводу: Тайна существует. « Чётким и однозначным » ответом на « пилатов вопрос » может быть только молчание. Ни одна система фило-
103