АПОКРИФ-95: 16-30.09.2015( F / G5.1 e. n.)
ния их другими родителями, сторонниками фундаментализма( что могло бы быть причиной в некоторых частях Америки), а просто из-за учебного плана. Эволюции отводится лишь крошечное упоминание, и то только в конце курса. Это глупо, ибо, как сказал мне один из учителей, цитируя российско-американского биолога Феодосия Добжанского( набожного христианина, как и Сэндерсон), « ничто в биологии не имеет смысла, если не рассматривается в свете эволюции ».
Без эволюции биология— всего лишь коллекция разнообразных фактов. До того момента, пока дети не научатся думать как эволюционисты, факты, которые они изучают, будут лишь фактами, которые ничем не связаны между собой, чтобы стать запоминающимися или последовательными. Только эволюция способна пролить свет на самые глубокие тайники и в каждый угол науки о жизни. Вы понимаете не только то, что случилось, но и почему. Как вообще возможно учить биологию, если не начинать с эволюции? Как, собственно, вы можете называть себя образованным человеком, если вы совершенно не знаете об эволюционных причинах своего существования? И в то же время я слышу одну и ту же историю. Учителя хотели познакомить своих учеников с центральной теоремой жизни и были вынуждены остановиться, упёршись в возражения: « Это что, есть в моей программе? Это будет на экзамене?» К сожалению, им приходилось признавать, что нет, и возвращаться к механическому запоминанию разрозненных фактов, знание которых было необходимо для успешной сдачи повышенного теста. Сэндерсон пришел бы в ярость:
Я согласен с Ницше, что « секрет радостной жизни в том, чтобы жить опасно ». Радостная жизнь— это активная жизнь,— это не сухое статическое состояние так называемого счастья. Наполненная огнем энтузиазма, архаическая, революционная, демоническая, энергичная, дионисийская, заполненная до отказа огромным желанием творить— такова жизнь человека, который рискует безопасностью и счастьем ради роста и счастья.
Его дух продолжал жить в Аундле. Его непосредственный приёмник, Кеннет Фишер, проводил собрание учителей, когда послышался робкий стук в дверь, и вошёл маленький мальчик: « Прошу вас, сэр, внизу по реке есть черные крачки ».— « Это может подождать »,— сказал Фишер собравшимся учителям. Поднялся с председательского места, схватил бинокль, висевший на двери, и уехал на велосипеде в компании маленького орнитолога— и( что невозможно не вообразить) добрый, розовощёкий дух Сэндерсона, сияя, смотрел им вслед. Вот это образование. И к черту ваши сводные таблицы статистики, ваши нафаршированные учебные программы и ваши бесконечные списки экзаменов.
Эту историю о Фишере рассказал мне мой замечательный учитель зоологии Йоан Томас, который пришёл работать в Аундл именно потому, что восхищался давно умершим Сэндерсоном и хотел следовать его педагогическим традициям. Через 35 лет после смерти Сэндерсона я вспоминаю урок о гидре, маленьком пресноводном жителе. Мистер Томас спросил нас: « Какое животное питается гидрой?» Мальчик сделал предположение. Молча, мистер Томас повернулся к другому мальчику и задал тот же вопрос. Он обходил весь класс, нагнетая волнение, называя каждого из
181