АПОКРИФ-95: 16-30.09.2015( F / G5.1 e. n.)
наносит удар грешникам( белым людям, « реальному миру »), приветствует добродетели( женщин, вообще метафизическую невменяемость)... И то, что это полное, настоящее дерьмо— факт, который каким-то образом ускользнул от внимания всемогущих редакторов « Social Text », которые теперь должны испытывать тошнотворное чувство вроде того, что принесло троянцам утро следующего дня после того, как они прияли в подарок большого красивого коня.
Документ Сокала, должно быть, показался редакторам настоящим подарком, потому как это был физик, который говорил правильные вещи, которые они хотели услышать, нападая на « пост-просвещенческую гегемонию » и такие неприятные понятия как существование реального мира. Они не знали, что произведение Сокала настолько напичкано вопиющими научными перлами, что любой рецензент со степенью бакалавра по физике мог мгновенно их обнаружить. Но его не направили на рецензию ни к кому подобному. Редакторам Эндрю Россу и прочим было достаточно того, что его идеология соответствовала их собственной, и, возможно, были польщены ссылками на их собственные работы. Этот позорный вариант редактирования принёс им в 1996 году Шнобелевскую премию по литературе.
Несмотря на яйца, размазанные по их лицам, и на их феминистские притязания, эти редакторы— доминантные самцы, брачующиеся на академической арене. Сам Эндру Росс имел наглость сказать следующее: « Я рад, что избавился от английской кафедры. Я ненавижу литературу, с одной стороны, и английскую кафедру за то, что она наполнена людьми, которые любят литературу »; и скотское самодовольство начинать книгу о « научных исследованиях » такими словами: « Эту книгу я посвящаю всем учителям науки, которых у меня не было. Вряд ли она могла бы быть написана без них ». Он и его собратья по « культуроведению » и « науковедению »— не безобидные чудаки третьесортных государственных колледжей. Многие из них имеют штатные должности в профессорско-преподавательском составе в некоторых из лучших университетов Америки. Люди такого рода сидят в комитетах по назначениям, имеют власть над молодыми учёными, которые, возможно, тайно стремятся к честной научной карьере в литературоведении или, скажем, антропологии. Я знаю, потому что многие из них говорили мне, что есть искренние учёные, которые могли бы выступить, если бы осмелились, но которых заставляют молчать. Для них Алан Сокал предстанет героем, и никто с чувством юмора или справедливости не будет возражать. Между прочим, помогает, хоть и категорически неуместно, что его собственный послужной список безупречен.
В подробном разоблачении своей знаменитой мистификации, представленном « Social Text », но предсказуемо отвергнутым ими и опубликованным в другом месте, Сокал отмечает, что, помимо многочисленной полуправды, лжи и нелогичных заключений, в его исходной статье содержатся некоторые « синтаксически правильные предложения, лишённые всякого смысла ». Он сожалеет, что не смог написать их больше: « Я усердно пытался их производить, но обнаружил, что, за исключением редких всплесков вдохновения, просто не умею этого делать ». Если бы он писал свою пародию сегодня, ему бы наверняка помогла виртуозная программа компьютерщика Эндрю Булхака из Мельбурна— генератор постмодернизма. Каждый раз,
175