ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
ственное, что остаётся сделать— отбросить свидетельство совсем ». Но... любое разногласие... только в том, какова вероятность неправильной идентификации, сверх-мегаастрономическая или просто астрономическая. Эта вероятность обычно не будет меньше, чем тысяча к одному, и вполне может быть миллиардной. Даже по самым осторожным оценкам, вероятность неправильной идентификации намного меньше, чем на обычном опознании. « Ваша честь, опознание среди всего лишь 30 мужчин чрезвычайно несправедливо к моему клиенту. Я требую ряд из по крайней мере миллиона мужчин!»
Идея национальной базы данных, в которой будут собраны генетические отпечатки всех граждан, обсуждается в настоящее время( конечно, только образцы генов: делать полный геном будет излишне и крайне дорого). Я не вижу здесь ничего зловещего или похожего на мысль о Большом Брате( и я написал своему врачу, что согласен быть подопытным кроликом в пилотном исследовании 500 000 человек, которое сейчас готовится). Но есть потенциальные проблемы, касающиеся гражданских свобод. Если ваш дом ограбили, полиция будет тщательно искать обычные отпечатки пальцев грабителя. Они должны взять отпечатки и у всех членов семьи тоже, чтобы исключить их, и большинство людей с удовольствием готово в этом помочь. Очевидно, этот же принцип будет применяться к ДНК-идентификации, но мало кому захотелось бы ехать до общенациональной базы данных. Скорее всего, они будут также возражать и против традиционной, старомодной базы данных, потому что, возможно, это очень непрактично, т. к. требуется слишком много времени, чтобы найти по этой базе совпадения. ДНК-идентификация избавлена от этой проблемы. При помощи компьютера поиск по базе ДНК осуществляется достаточно быстро.
Так откуда тогда проблема с гражданскими свободами? Означает ли это, что тем, кому нечего скрывать, нечего и бояться? Пожалуй, нет, т. к. некоторые люди имеют законные основания скрывать информацию не от закона, а друг от друга. Удивительно много людей всех возрастов, генетически не родственных человеку, думают, что этот человек— их отец. Мягко говоря, не совсем правильно предполагать, что разочарование их убедительными ДНК-доказательствами увеличит количество счастья. Если появится реально действующая национальная база данных ДНК, то будет сложно контролировать несанкционированный доступ к ней. Если бульварная газета обнаружит факт, что наследник герцогства бы на самом деле зачат егерем, оцепенение коллегии герольдов может выглядеть слегка забавно. Но и в целом населению не составит большого труда представить себе взаимные семейные обвинения и явное личное страдание, которое может обрушиться из-за свободного доступа к информации об истинном отцовстве. Тем не менее, существование такой базы сильно не изменит ситуацию. Для ревнивого мужа сейчас и так есть возможность взять образцы слюны и крови у одного из своих предполагаемых детей и сравнить их со своими собственными, чтобы подтвердить свои подозрения, что он не настоящий отец. Что национальная база данных могла бы добавить, так это быстрый компьютерный поиск, чтобы выяснить, кто есть кто, среди мужского населения целой страны!
В целом, изучение человеческого разнообразия— это одна из очень немногих областей, где хорошее( хотя, на мой взгляд, не потрясающее) дело может быть сде-
158