АПОКРИФ-95: 16-30.09.2015 (F/G5.1 e.n.)
тем не менее, в других случаях он пытался переиграть жестокость, полагая, что убий-
ственные укусы милосердно быстры. Но Служитель Дьявола будет так же быстр от-
метить: если и есть милосердие в природе, то оно случайно. Природа ни добра, ни
жестока, она безразлична. Такая доброта, как может выясниться, возникает из той
же необходимости, что и жестокость. Из слов одного из наиболее внимательного
преемника Дарвина, Джорджа C. Вильямса 1 :
«Чем другим, кроме как проклятием, человек с мало-мальским моральным чув-
ством предполагает ответить системе, в которой окончательная цель жизни — быть
лучше, чем ваш сосед, в получении генов для будущих поколений, в которых эти
успешные гены несут информацию, определяющую развитие следующего поколения,
в котором эта информация всегда использует вашу окружающую среду, включая ва-
ших друзей и родственников, чтобы максимизировать успех наших генов, которые
ближе всего к золотому правилу — не жульничать, если это не обеспечит чистую вы-
году?»
Бернард Шоу обратился к тому, чтобы воспринять смутное представление об
эволюции Ламарка, просто по причине морального дарвинистического подтекста. В
предисловии к «Назад к Мафусаилу» он писал:
«Когда вся значимость этого проясняется для вас, ваше сердце тонет в куче
песка внутри вас. Здесь есть отвратительный фатализм, ужасное и омерзительное
принижение красоты и ума, силы и воли, чести и стремления...»
Его Ученик Дьявола был более целостным, забавным мерзавцем, чем Служитель
Дарвина. Шоу не думал о себе как о религиозном человеке, но у него была эта дет-
ская невозможность отличить истину от тог