АПОКРИФ-95: 16-30.09.2015 (F/G5.1 e.n.)
Adrian Eckersley
Артур Мейчен и мытарства эстетов
Из цикла «Рыцари Его Священного Вирдовства» 1
Кто или что такое художники? Что есть природа воображения — дар ли это или
проклятие? Художники имеют сношение с вещами, которых нет: они вызывают голо-
са из воздуха или колдуют пейзажи и подобия из ничего. Достаточно беглого взгляда
на некоторые образчики фольклора, чтобы понять, что интерес к моральному статусу
артиста уходит в глубь столетий, и что поэтическая сила в прежние времена была
связана с потусторонним миром. К примеру, средневековый немецкий миннезингер
Тангейзер черпал свою бардическую манну из неприглядной греховной жизни в Ве-
нусберге и был достаточно близок к тому, чтобы быть проклятым за это. Точно так же
шотландский Томас Стихоплут обретал силу поэтического пророчества, совершая
визиты в подземную страну эльфов и пользуясь особой милостью её Королевы. Эти
примеры могут напомнить нам, что в традиционном коллективном мировоззрении
художники могут как быть наделены как божественным даром, так и быть колдунами
окаянными.
В середине XIX века большинство населения европейских столиц воспринимало
художника в ипостаси блаженного. Многие ощущали нарастание цунами НТР как де-
гуманизирующего фактора и расценивали воображение как утешительное противо-
ядие против его холодной брутальности. Некоторые понимали под воо бражением
дар Бога, с помощью которого люди могли познать Его в более совершенной форме.
Работа художника, по сути, была подобна ремеслу священника: оба подпитывались
верой в Невидимое. Потому, видимо, прерафаэлиты изображали библейские сцены в
фотографическом ключе, наиболее близком пониманию их современников. Тем не
менее, метафизические поиски XIX века не стояли на месте. Поздние прерафаэлиты
стали изображать уже не страсти христовы, а сюжеты из классической греко-римской
мифологии, сцены, вызывающие к жизни языческие ценности тех древних культур,
что могли вполне оскорбить чувства зрелых и пожилых викторианцев. Эти авангар-
дисты подняли на знамёна девиз «искусство ради искусства», гораздо более раскре-
пощающую формулу, чем прежняя «искусство ради религии». Они прозывали самих
себя «эстетами» и создали культ Красоты, вышедшей за пределы нравственности. Ес-
ли эстет-художник и оставался святым человеком, то это был языческий святой, не
являющийся, по сути, достойным христианином. Несмотря на это, художникам всё
сходило с рук, не в последнюю очередь в силу того, что поздневикторианская эпоха
была тем временем, в котором старые, жёсткие стандарты общественной морали
ветшали и выбрасывались за борт Ноева Ковчега гуманистической науки.
Движение эстетов стартовало в 1860-х и неуклонно шло по нарастающей. Его
кульминация пришлась на первую половину 1890-х, на т.н. «эру Жёлтой Книги», время
широкой, но хрупкой вседозволенности. Тем не менее, в 1895-м атмосфера обманчи-
вой раскрепощённости внезапно сгустилась и потемнела самым драматическим об-
разом на фоне общественного отрицательного резонанса. Чаще всего старожилы в
1
Транслитерация: Жан-Лескетт Гамшу.
123