ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
ством интенсивного и не всегда убедительного ужаса. Это классическая история о кошмарах общеобразовательного госучреждения, наполненная до краёв издевательствами, драками, флиртом и злопамятной несправедливостью, и мы видим Джека в процессе ковки его индивидуальности оратора и вызывающего клоуна. Он рано обучается использовать слова в качестве арсенала и экстравагантное поведение в качестве камуфляжа. Из Шерборна он едет в Кэмбридж, который впечатляет Поуиса в меньшей степени( он ненавидит тамошние « попугайские » методы обучения), после чего будущий автор приступает к любопытной фриланс-карьере в роли странствующего лектора английской литературы, при частичной поддержке своего отца. Под эгидой диккенсовского агентства Габбитаса-Тринга Поуис проводит семинары в академиях благородных девиц на юге Англии, заворожённый тонкой красотой и обаянием тамошних « сильфид », но вскоре, благодаря оксфордскому обществу, он открывает для себя истинную ширь и глубь страны. Он развлекает обитателей частных домов, где многое узнаёт о социальных классах: « Раз или два в неделю... к 6 утра я был вынужден оставлять Ньюкасл-он-Тайн, привычно наблюдая за восходом солнца над унылыми холмами Нортумберленда, давать лекцию в Льюисе, после которой смотрел на заходящее солнце над Саут-Даунс, и добираться до моего дома в Западном Сассексе той же ночью ».
Это по его словам. Поуис не располагает к нарративной реалистичности; его хронология далека от линейной, хотя и редко вводит в заблуждение, и многие из указанных им дат находятся под вопросом. Его биограф, Морайн Криссдоттир, которая предположительно делает попытки отличить факты от вымысла, тем самым ставит перед собой сложнейшую, если вообще невыполнимую, задачу. Но всё же по крайней мере некоторые из его макабрических приключений должны быть правдой. Он любил быть на ходу, и пишет о своих странствиях по Англии, а позже и по Америке, с заразительной пикантностью. Он наслаждается прогулками на свежем воздухе, и железнодорожными путешествиями, и изучением малоизвестных городских уголков: его симпатия к бродягам столь же сильна, как и антипатия к полисменам. Он— великий топограф. Хотя Поуис очарован тонкостями собственной извращённой натуры, в его истории нет ничего клаустрофобического. Он симпатизирует всему творению, насекомым, птицам, коровам, растениям, деревьям и камням. Что-то от поэтов « озёрной школы », в частности, Вордсворта, видится в его приверженности к открытой дороге. По словам его крестника, в нём было « больше от растительного царства, нежели от животного; больше от минерального, чем от какого-либо ещё; он был пылью, камнем, пером и плавником, говорящими на человеческом наречии »(« Семь друзей », Луи Марлоу Уилкинсон, 1992).
Во время своей бродячей лекционной деятельности в Англии Поуис женится на сестре близкого друга( 9 апреля 1896 года, если быть точными, что большая редкость для Купера), и в 1902 году у них рождается сын. Как мы узнаём, сие достигается с большим трудом и не без участия некоторого медицинского вмешательства. Мистер Поуис открыто признаёт в своей автобиографии, в письмах и, косвенным образом, в сочинениях, что находит теорию и практику нормального, « проникающего » полового акта глубоко отвратительной и не может дойти умом, как его брат Ллевелин может заниматься подобным.(« Я прихожу в ужас от“ траханья”, как это называется »— одно из его типичных заявлений.) Он настаивает, что не имеет ничего общего с « гомо-
116