Он избегает и убегает в прошлое.
ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
И. М.: Да, это эскапизм. Как те же самые толкинисты, те же самые реконструкторы. Люди, которые начинают говорить, что всё потеряно, всё утрачено, что только путём эскапизма можно сохранить хоть что-то. На самом деле они не понимают того, что действительно всё в нашей жизни постепенно развивается, совершенствуется. Да, на этом пути могут быть ошибки. Но нужно ликвидировать эти ошибки, а не возвращаться назад. Если, скажем, есть у нас фанатики какого-нибудь века матушки Екатерины, есть фанатики времён Ивана Грозного, есть фанатики времён языческой Руcи...
Увлечение должно оставаться увлечением, а жить нужно в нашем мире. И. М.: Да, конечно. А вот такие фанатики... Они в нашем мире не живут.
И. М.: Да, их хочется спросить: « А почему именно к этому времени?» Почему, например, не к временам каменного века? Тогда, по вашей логике, было всё ещё более правильно, ещё ближе к изначальной традиции. Безусловно, этот миф о том, что националист такой бородатый, сделанный под XIX век, в лаптях, с балалайкой, который не признаёт ничего современного— это именно продукт не столько заблуждений самих русских националистов, сколько внедрений нам нашими оппонентами, врагами, причём с дореволюционных времён. В наших рядах до революции были многие прогрессисты. Вспомнить того же Менделеева. Этот человек— однозначный прогрессист, человек, однозначно устремлённый вперёд, учёный, исследователь, человек, который хотел вывести свою страну— причём не только в своей области, а глобально— на передовой уровень относительно всех стран того времени. Он мечтал о том времени, когда Россия окончательно оторвётся от Европы и будет впереди неё на много шагов. Это он описал в своих произведениях о русском национализме. В тогдашней психологии, в тогдашней медицине, в тогдашней инженерной технике— можно назвать много таких людей, бывшими одновременно русскими националистами и патриотами, и бывшими устремлёнными вперёд. Именно тогда либеральная печать, не говоря уже о печати монархической и коммунистической, очень активно создавала этот образ смешного черносотенца— погромщика с дубиной, который отрастил себе бороду и ратует за святую Русь в пещерах. Соответственно, всё это было пропущено через призму гражданской войны, когда под именем националистов красные выставляли белых.
Хочу сказать, что идеал русского человека для нацтеха— это человек, который прекрасен внешне и прекрасен внутренне. Он владеет своим телом, своим разумом, он владеет своим духом. Поэтому он— технически грамотный специалист, он умеет пользоваться техникой, он гармонически развит. Фактически, это сверхчеловек. Сверхчеловек, который умеет общаться как с техникой, так и самим собой. Для него совершенно нет преград. Согласись, возврат к пещерам, возврат к лесам— это не русский национализм, скорее, это шаг в прошлое. Наши враги от нас хотят этого. Они хотят, чтобы мы отступили от пути, на который мы встали уже однажды. Нас с этого пути уже совращали, но всё равно мы на него возвращались. Это путь прогресса при со-
188