АПОКРИФ-79: 08.2014( E5.0 e. n.)
Известное женоненавистничество Стриндберга коренилось в переживании драматизма человеческих отношений. Его не устраивал современный сценарий брака: гармоничное сосуществование двух автономных единиц, равно свободных, немыслимо для такого альпиниста эмоциональных высот, каким был Стриндберг. С уверенностью можно сказать, что он стремился к реализации алхимического андрогина-ребиса, к мистическому слиянию женского и мужского начал в одном существе. Именно поэтому он выступал как против патриархальных, так и против модернистских форм сосуществования. Он слишком хорошо знал цену такой жизни.— Психический вампиризм стал лейтмотивом стриндберговских « любовных » историй. Нереализованное извечное стремление к полноте андрогинного состояния компенсируется за счёт пожирания друг друга: дихотомия сближения-отдаления, вспышки ярости, вызванные метафизической неудовлетворённостью самим статусом « другого »; кульминацией изображения этого процесса стала пьеса « Пляска смерти », действие которой происходит в круглой башне из старого камня. Главные действующие лица, Эдгар и Алиса, полны ненависти друг к другу, но проводят годы наедине, в изоляции от мира, словно их роднит что-то нечеловеческое:
Мы расходились два раза, когда были женихом и невестой. С тех пор мы готовы каждый день разойтись... Но мы скованы вместе и не можем разойтись. Однажды мы жили врозь, в одном доме, целых пять лет. Теперь нас может разлучить только смерть. Мы это знаем и ждём смерти, как избавления 1.
Современный психолог сказал бы, что на лицо типичный пример т. н. « взаимозависимых » отношений, вся специфика которых коренится в детском воспитании. Подобная позиция буржуазно-христианских психологов отрицает сакральную драму разделения полов. Эту драму вскрывает Стриндберг, живописуя в своих произведениях крайние формы конфликта, который, с точки зрения духовной алхимии, имеет не психологическое, но онтологическое происхождение. Герои пьесы « Пляска смерти » не занимались философским деланием и погибли в агонии психического каннибализма, но они прошли этот путь до конца, не щадя друг друга, не довольствуясь опиумом буржуазного отчуждения. В конце концов, правоту Стриндберга подтверждает раскрытие проблемы пола в историческом опыте: сменялись только формы рабства, но его природа оставалась неизменной, о чём писал Бодлер в поэме « Плаванье »:
Везде— везде— везде на всём земном пространстве Мы видели всё ту ж комедию греха: Её, рабу одра, с ребячливостью самки Встающую пятой на мыслящие лбы, Его, раба рабы: что в хижине, что в замке Наследственном— всегда— везде— раба рабы!
1 Стриндберг А. Интимный театр: Пьесы.— М., 2007. С. 230.
113