АПОКРИФ-79: 08.2014 (E5.0 e.n.)
ние к обожествлению, за которым следует возмездие. Хюбрис проявлялся в поведе-
нии Одиссея, Ахилла, Эдипа; это центральное понятие античной культуры и греческой
трагедии в частности. Хюбрис имеет коннотации с понятием «апейрон» у Анакси-
мандра, со стихией неоформленного начала, хаоса.
Погружение в хаос, падение с башни вниз головой в беспредельное — это и
есть духовная практика Гения. Поэтому Неизвестный, пытаясь укротить молнию, сма-
стерил электроскоп и вывел громоотвод на свой письменный стол! Свою Даму он
просит об одном: «Не касайся моей судьбы своими неуклюжими руками. Понимаешь,
я — Каин, на мне проклятие Сил, но Силы не позволяют смертным вмешиваться в
свои дела мщения» 1 . Неизвестный часто обвиняет себя во всех возможных грехах,
называет себя проклятым — так к нему относятся и окружающие его призрачные
существа, но остаётся непонятной метафизическая подоплёка этого отчуждения. В
чём состоит его вина? Только один раз Стриндберг раскрывает тайну, вкладывая в
уста Неизвестного слова из книги «Зоар» во второй части пьесы:
Когда размножились сыны Адамовы и сочли, что их теперь довольно,
дабы бросить вызов высшим духам, начали они строить башню, высо-
тою до небес. И охватил тогда страх высших, и, чтобы защитить се-
бя, рассеяли они толпу, смешав их языки... 2
Затем духи помутили разум сынам Адама, чтобы они не смогли проникнуть в
Тайну. Каждого, кто приближается к ней, поражает безумие. Из этого Неизвестный
делает вывод, что только сумасшедшие разумны: они бросили вызов и приблизились
к Тайне. Но Неизвестный не собирается повторять ошибки других гностиков:
Я заманю Силы в мою мышеловку, а потом низвергну их к низшим духам,
к подземным, чтобы их там обезвредили. Это высший Шедим встал
между смертными и Саваофом. И потому радость, мир и счастье ис-
чезли на земле 3 .
Приведённый отрывок раскрывает смысл стриндберговского анархизма и со-
циализма: Неизвестный претендует на роль жреца, знающего высшую Тайну, сокры-
тую Силами и Архонтами; общество и его элиты встали на службу Шедиму, поэтому
следует свергнуть и духовную, и мирскую власть. Другой житель сакральной Башни,
Вячеслав Иванов, в статье «Поэт и чернь» высказывает схожие идеи:
Верные своей святыне остались дерзнувшие творить своё отрешённое
слово. Дух, погружённый в подслушивание и транс тайного откровения,
не мог сообщаться с миром иначе, чем пророчествующая Пифия 4 .
1
Там же. С. 211.
Там же. С. 218.
3
Там же. С. 219.
4
Критика русского символизма: В 2 т. Т II. — М., 2002. С. 17.
2
111