324
Религия
спустя, я впервые оказался на Цейлоне и, в первый день моего пребывания там, находился в буддийском храме, разница была похожа на контраст между звёздным и солнечным светом: бледный, тусклый и далёкий свет и постоянное сияние энергии, вечно обновляющейся и движущейся существующей жизни. Это было практически невероятно для меня, переживающего это ощущение, это яркое присутствие духовной реальности, которая когда-то казалась поистине прекрасной, но всегда такой далёкой. Я должен был также позднее обнаружить, что, как солнечный свет входит своими великолепными животрепещущими красотами во дворцы и маленькие хижины людей; как и этот свет, мгновенно действующий на нас, здесь и сейчас, дарит нам тепло, свет и жизнь каждый следующий день; так было и с этим новым для меня, воскресшим Солнцем Учения, которому, как и звёздному свету, я так поклонялся, и которое так любил раньше. Там, в повседневную жизнь, в саму речь и бытовые обычаи простых людей, проникал этот вездесущий солнечный свет Учения; там, слушая собравшиеся на торжество толпы, принимающие убежище в Будде, можно было увидеть, как они подставляют свои лица, чтобы омыть их в великолепии самого Его Присутствия,— тогда можно было понять, как, вместо того, чтобы рассердиться, когда они слышат христианского миссионера, говорящего им, что они укрываются в Существе, которое, как их собственная религия говорит им, окончательно умерло, они всегда отвечают, как должно отвечать: только мудрой и сострадательной улыбкой. Я не знал, какое значение может иметь религия, пока не оказался на Востоке; ибо даже наша католическая церковь— безусловно, наиболее деятельная,— кажется, всегда преподносит свои духовные истины очень далёкими и ужасными, и к ним можно подойти только затаив дыхание; тогда как в буддизме Востока вы обнаруживаете ничуть не меньше почитания его святынь и ограничений; но вы не рассматриваете их как ужасные, вы считаете, что они— лишь вдохновение страстного обожания,— к которому ни один западный католик, которого я когда-либо знал, даже не может приблизиться. Храм Учителя— это всегда путеводная звезда, которая привлекает счастливые, празднующие толпы. Таковым могло быть европейское христианство в средние века, хотя и ценой подавления искусства, науки и философии, которые не имели христианского аспекта, по мнению людей того времени,— сегодня нигде вы не найдёте ни в одном аспекте религии западного мира той яркой, могучей, живой силы, которой всё ещё является буддизм в своём восточном доме.
Такая настоящая, такая ясная Истина, наконец, обнаруживается там, что я уже почти отчаялся донести до вашего сознания её пронизывающую и яркую реальность; её безупречную уверенность; чувство уверенности в том, что это и есть та самая истина для тех, кто имеет желание быть её последователем. Ибо вы должны понимать, что это не просто шаблонная философия, как может показаться тому, кто читает её здесь в книгах,— но живая, дышащая Истина; могущественная сила, способная смести любого, кто беззаветно бросается в её великий поток, далеко за пределы жизни, о которой мы знаем и которую проживаем; освобождает и сопровождает его к Дальнему Берегу Жизни 1. Там, на Востоке, её сила настолько осязаема, её присутствие настолько непосредствен-
1 « Дальний Берег Жизни »— употребляется в значении « приют покоя », к которому несёт каждое существо лодка Жизни, после долгих скитаний по зловещим волнам Океана Бытия( сама лодка является Учением при его применении). Один из синонимов Нирваны в буддийских священных писаниях, финальный покой.
324