323
Апокриф-126 / 127: 21 марта 2018( A5.4 e. n.)
Я представил здесь этот очень распространённый малый опыт по двум причинам: во-первых, потому, что то, что последует дальше, прежде всего, предполагает наличие понимания смысла, закреплённого за словами « духовный опыт » 1; и хотя, как уже было сказано, это « пробуждение к звёздному свету » подразумевает ту самую подлинную связь с этой великой Реальностью, Жизнью, которая царит за пределами сознающей жизни, оно по-прежнему является связью, общей для всех мыслящих женщин и мужчин; и, во-вторых, потому что оно, в отличие от других подобных, задевает границы внутреннего мира, обладает своеобразным качеством расстояния и, следовательно, замутнённостью наших воспоминаний об этом, что вполне может служить объяснением или оправданием того, что должно происходить. Например, мы вполне можем достичь этой сильной реализации нашего Единства со всей Жизнью; всепроникающего чувства своей неизмеримой и продолжающейся жертвы в отношении этой жизни— жизни, столь щедро льющейся от нашего Солнца,— опыта, который, в противоположность этому, можно назвать « пробуждением к солнечному свету ». Но наши воспоминания об этих двух эпизодах имеют очень примечательный контраст. Первый, кажется, пронизан ощущением тусклости из-за расстояния: уроки, извлечённые из звёздного света, кажутся действительно великими и очень высокими и благородными, но они всегда после этого оказываются как бы вне нашего использования, далеко от времени и пространства,— как и те самые сферы, которые им обучают,— вне зависимости от потребностей, природы и условий нашей повседневной, домашней, человеческой жизни. Иное дело— последнее;— наши воспоминания о пробуждении к солнечной жизни приравниваются к качеству Дня в сравнении с Ночью; качеству нынешней сцены и эпизода по сравнению с простым воспоминанием о прошлом. Умножьте этот контраст в десять раз, в сотни раз,— и вы можете понять некоторую сложность, почти невозможность, которую я нахожу, рассказывая вам, пытаясь донести до вас то, что это великое Учение, которое мы на западе называем буддизмом, означает на самом деле: в попытке донести до вас даже моё собственное ничтожное понимание его ясной реальности и истины. Прежде всего, я нехотя нахожу эту трудность здесь, в необходимости начать, в отношении совершенно несравненной природы того величайшего персонажа в истории человечества, Личности, которую не-буддисты своего времени называли Гаутамой; и которого Его последователи называли Буддой— « Тем, кто пробудился ». Здесь, на Западе, из-за отсутствия прекрасного средоточия духовной силы, известного как буддийская сангха, монашеский орден, можно лишь читать в книгах об Учении Мастера,— и так же, как и те уроки звёздного света, оно кажется высоким, очень великим и благородным; но таким же далёким, как звёзды. Даже в моей собственной жизни,— хотя я зову себя буддистом с восемнадцати лет,— я всегда находил этот контраст. В той ничтожной манере, на какую я был способен, я следовал тому, какие уроки я мог бы извлечь из этого похожего на сияние звёзд учения из книг, но пока не побывал на Востоке, я не знал, что значит пробудиться к буддийскому свету дня. Когда, восемь лет
1 Буддизм, как будет показано позже, отрицает существование в человеке или других существах неизменного, тонкого принципа, или « духа », и поэтому может показаться неуместным использование слова « духовное » в серии эссе о буддизме. Поэтому следует понимать, что там, где это слово используется, не подразумевается никаких доктринальных последствий, но только обычный смысл слова, относящийся к понятиям внутренних глубин разума. Это, к сожалению, единственное слово в английском языке, имеющее такую коннотацию, и поэтому оно используется при отсутствии более буддийского термина.
323