70
Наука
тиковал не столько влияние потребительства на личность, сколько социальное неравенство, питаемое им. Его слова стали лобовой атакой на западный капитализм:
Чтобы произвести огромное количество вещей, в действительности бесполезных, тысячи и сотни тысяч мужчин, женщин и даже маленьких детей вынуждены влачить убогое и безнадёжное существование, опасаясь всякого торгового кризиса, способного лишить их пищи, тепла и крова 1.
Рассматривая для сравнения Бирму, Ананда Меттейя увидел нацию, бесконечно более цивилизованную и счастливую, чем Англия:
Так, в Бирме( у бирманцев) нет ни одного детского дома; и, что куда важнее, во всей стране нет ни одного голодающего бирманского ребёнка. Спросите любого, кто жил здесь и по-настоящему общался с этим народом: у кого— у шести миллионов бирманцев или у шести миллионов лондонцев— больше страданий? у кого из них больше счастья? И он выразит вам своё сомнение, что вся Бирма способна явить столько убожества, столько голода, сколько вполне предотвратимых человеческих бед, как любые лондонские трущобы 2.
И дело вовсе не в том, что он не видел ничего плохого в Бирме 3. Таковым было высокомерие Запада— стремление цивилизовать тех, кто был более цивилизован, чем напавшая на него страна. Когда в 1904 году разгорелась Русско-японская война, он похвалил Японию за то, что она разрушила стереотип, навязанный Западом: о неразумной, слабой расе, неспособной постоять за себя 4. Он почти оправдывал ответ Японии, ибо он пробил брешь в самоуверенности Запада! Он считал возмутительным, что Запад попирал культуры, пронизанные религией, « сделавшие для продвижения истинной мировой цивилизации куда больше, чем любая известная нам великая религия » 5.
Надежда на науку
Несмотря на критику в адрес Запада, в своих ранних работах Ананда Меттейя видел надежду в двух явлениях— в науке и в приходе буддизма. Его труды полнятся примерами, взятыми из науки, и в них заметна заинтересованность в научном потенциале, разрушающем зависимость от спекуляций и « слепой веры ». До Первой Мировой он утверждал, что научные знания могли проложить путь к « более величественной и более устойчивой цивилизации, чем все, которые когда-либо знал мир; к объединению наук и более широкому пониманию законов природы; и, наконец, к подлинному Знанию— к истинному пониманию природы жизни и мысли, а следовательно, и вселенной, в которой мы живём » 6. Он продолжал утверждать, что нравственный прогресс обусловлен научными принципами, и добавлял, что « именно в самом факте замеще-
1 Там же, с. 219. 2 « Propaganda » in Buddhism, Vol. 2:2, с. 190. 3 См. « In the Shadow of the Shwe Dagon » in Buddhism, Vol. 1:4, с. 631, где « суматоха и шум » Рангуна противопоставляются тишине сельских районов. 4 Buddhism, Vol. 1:4, с. 649ff. 5 « The Faith of the Future » in Buddhism, Vol. 1:1, с. 31. 6 « The New Civilization » in Buddhism, Vol. 1:4, с. 533.
70