113
Апокриф-123: январь 2018( J5.3 e. n.)
сексуальной несвободы? Рассмотрим ряд примеров, которые, как мне кажется, лежат на самой « поверхности ».
Предположим некий конкретный индивидуум предпочитает моногамный брак и верность своему половому партнёру. Является ли это проявлением сексуальной « несвободы » или же проявлением его личной сексуальной свободы? Для человека, свободного от догм патриархального семейного уклада, наличие связей на стороне, безусловно, не является чем-то неприемлемым. Однако всегда ли поборники « свободных отношений » могут спокойно, без насмешек и обвинений оппонента в стереотипности, принять его желание хранить верность одному партнёру? К сожалению, не всегда. А ведь в такой ситуации одна « догма » фактически заменяется другой. Соответственно, о какой-либо « свободе » вряд ли может идти речь.
Рассмотрим следующий пример. Если человек не рассматривает для себя возможность гомосексуальной связи, основываясь в этом вопросе не на социальных или религиозных нормах, а на личных предпочтениях,— является ли это следствием его « несвободы » или же, наоборот проявлением его сексуальной свободы? Так же, как и в предыдущем случае, здесь всё зависит от отношения человека к самому « явлению ».
И, наконец, есть люди, которые называют себя « асексуалами ». Т. е. те, кто принципиально не желает участвовать в сексуальных отношениях. Можно ли считать их позицию « ущербной », или же стоит её принять как форму проявления их личной « сексуальной свободы »?
Думаю, далее будет уместно привести цитату из произведения Алистера Кроули « Дневник наркомана ». Как мне лично кажется, ещё сто лет назад Алистер здесь очень хорошо описал именно то, о чем я хочу сказать в рамках данной статьи: «... мы не имеем права с ходу решать, что поедание опилок якобы удовольствие неестественное. Организм определённого человека может быть так устроен, что опилки пойдут ему на пользу. И пока эта его странность не вредит и не мешает другим людям, нет причины, почему бы его не оставить в покое. Но если в этом же человеке укоренилась вера, что поедание опилок необходимо для счастья человечества; если он объясняет почти всё, что происходит, поеданием или непоеданием их; если он воображает, что большинство людей, которые ему встречаются, такие же поедатели опилок, и, вдобавок, если он думает, что спасение мира зависит полностью от создания законов, чтобы заставить людей есть опилки, любят ли они это или нет, то будет справедливо сказать, что его психика неуравновешенна, и что он свихнулся на этой теме; и, далее, сама практика потребления опилок, какой бы невинной она ни казалась, в этом частном случае— извращение. Здравость ума состоит в уравновешенности присущих ему представлений. Только в этом смысле идея, что гениальность связана с безумием, верна ».
Также хочется сказать, что категория « сексуальная свобода » распространяется не столько на конкретного индивидуума, который может иметь свои личные сексуальные предпочтения, сколько на его окружение. Та степень, насколько он принимает отличие сексуального поведения другого индивидуума от того поведения, которое приемлемо лично ему, и определяет именно его степень сексуальной свободы.
Возможно исследование данного вопроса в историческом и культурологическом аспекте. Но этика светского гуманизма говорит о том, что можно ВСЁ,— главное, чтобы было добровольное согласие сторон. Любой ответ можно считать правильным, но когда он начинает возноситься как « единственно верный », он перестаёт таким быть...
113