148
Религия
традиции. Слепая вера занимала для них такое положение, каковое для нас, приближающихся к подростковому возрасту человечества, занимает теперь Мудрость, Знание, Понимание— плод и наследие многолетних сомнений, исканий и серьёзных исследований фактов о мире вокруг нас,— ибо они, конечно же, являются характерной чертой следующего за детством этапа психического развития— умственной юности, когда, если подойти правильно к его достижению, все более ранние, основанные на вере краеугольные камни структуры нашего ума подвергнутся самому пристальному изучению, самому тщательному исследованию на силу и прочность.
Тем не менее, огромная масса нашего человечества, конечно, так и не достигает даже этого второго этапа ментального роста; большинство по-прежнему довольствуется той жизнью, которую имеет, её философией и верой своих отцов.
Но в нынешнюю эпоху, в нашей почти вековой новой цивилизации быстро исчезают эти устаревшие обстоятельства; из года в год всё больше людей вступает из человеческого детства— эпохи веры— в эпоху человеческого отрочества— эпоху исследований.
Тут и там некоторые из немногих, возможно, уже сейчас находятся за пределами этих ограничений; в той или иной области своей психической жизни приближаются к полному пониманию; к той цели полного умственного развития, которую наш буддизм ставит перед нами как первичный жизненный идеал. И потому, например, западный искатель рождается и растёт в самом сердце этой новой переходной эпохи, которая уже даже в Бирме так быстро меняет все прежние утверждения и образ жизни, и с удивлением обнаруживает этот устойчивый элемент преданности в буддийском учении; и находит его ещё более ярким и проявленным в повседневной жизни Бирмы.
Поначалу это кажется ему чуть ли не признаком дегенерации, атавизмом, нагом назад, на более раннюю стадию религиозного развития, чем та самая современная, самая продвинутая позиция, которая столь ясно, столь однозначно заслужила право называться таковой в силу логического, аргументированного обоснования всех известных ему и фундаментальнейших учений.
Если искатель действительно осознал истинное значение буддизма в мышлении и развитии человека, а также своё место в истории человечества, он поймёт, что здесь, воистину, и содержится основа религиозного учения, совсем не похожего на теистические вероучения.
Ибо, в отличие от них, она соответствует не только эпохе веры, эпохе психического детства человека, но и этой новой эпохе сомнений и исследований, психическому отрочеству, в которое сегодня вступили и продолжают вступать самые образованные представители современной цивилизации.
Обучаясь правильным взглядам и правильному пониманию значения буддизма, он обязательно исследовал условия, в которых двадцать пять столетий назад зародился в Индии буддизм, и поймёт, что буддизм подходит ему по своему внутреннему основанию и структуре, как и по своему происхождению, и занимает среди великих мировых религий место, мало отличающееся от того, которое занимают основы современной науки по сравнению со средневековой европейской логомахией. Он занимает эту уникальную позицию исторически, поскольку в нём мы находим общепризнанную и совершенно арийскую религиозную мысль.
148