198
Магия
оттого неизменную богиню любви, плодородия и власти, которая также впоследствии оказалась на страницах Лемегетона, да ещё и в мужской интерпретации. При этом характерно то, с каким пристрастием христиане искажали первоначальную суть символов, попутно обличая собственное душевное уродство: образ прекрасной женщиныбогини трансформировался в « безобразного ангела на адском драконе с гадюкой в руках, имеющего зловонное дыхание ». Отсюда следует вывод, что при призываниях « зловещего и тёмного » нередко есть вероятность быть удивлённым тому, что « зловещее и тёмное » в итоге окажется вполне себе светлым и лицеприятным. Таковы результаты двухтысячелетнего господства белосветного монотеизма. Посему не стоит оперировать христианскими тезисами в подобных вопросах, ибо первым, что в случае неудачи нанесёт по вам удар, окажется именно христианство.
3. Видеть больше, чем предлагается
Ещё одним неотъемлемым критерием по пути к успеху на данном поприще является умение увидеть смысл там, где, на первый взгляд, он отсутствует. Отлично реализовать такую возможность позволяет художественный символизм, дающий минимум прямого повествования, зато незаурядный объём смысловой нагрузки, лежащей под поверхностным минимализмом. Именно такому жанру изобразительного искусства и соответствует сигилизм, повсеместно имеющийся в демонологическом учении. Едва ли можно представить описание духа без сопутствующей ему округлой эмблемки с замысловатыми фигурами, крестиками и завитушками, почти всегда идущей в обязательном комплекте с вербальным описанием самого духа. На самом же деле, сигила не является хаотичным набором форм и чёрточек в окружности. Каждая её деталь непременно подлежит осмыслению призывающего, каждый её фрагмент несёт смысловую нагрузку, подлежащую расшифровке или « прочтению ». Поэтому сигила представляется цельным элементом, несущим в себе послание, являясь в действительности прямой отсылкой к тексу, описывающему духа, и выступая в роли « символического синонима » этого текста. То бишь, она изображает то, что написано текстом рядом с нею, и попытка изъять из сигилы какую-то из её деталей была бы равносильна попытке прочесть книгу с парой десяткой заранее вырванных из неё страниц. Подобное создавалось неоспоримыми мастерами психологии и символизма, вложившими, пожалуй, всё своё филигранное мастерство в создание столь изящных символов, заключающих в себе целую историю; остаётся лишь взять их и прочесть. Иными словами, любая сигила несёт в себе не объективно магическое, но непременно смысловое, оказывающее влияние на восприятие человека значение, активирующее, в свою очередь, в человеческом сознании необходимые для магического свершения изменения. Именно поэтому символизм имеет такое принципиальное значение, и его осмысление послужит залогом для многих побед... Или неудач.
В качестве наглядного примера возьму сигилу девятого духа Лемегетона— Паймона( Пеймона), поскольку за свой опыт изучения Гоэтии наиболее удачными экспериментами могу считать работы именно с Паймоном. Описание духа следующее: « Паймон— девятый дух, великий король, всецело покорный Люциферу [ вот и персонифицированное восприятие; прим. авт.]. Он появляется в образе человека с великолепнейшей короной на голове, восседая на дромадере. Перед ним шествует толпа духов, похожих на людей, с трубами, тарелками и другими музыкальными инструмента-
198