Наука
трансформаций (замен) наиболее характерно приравнивание «e» и «ё» («Рёв вер») —
37 раз, — что типично и для современных авторов. Напротив, другая обычная сейчас
графически обусловленная трансформа ция — «и/й» — встречается в поэме Хлебникова
всего один раз («Покой и окоп»). Трансформация гласных, идентичных в безударном
положении, зарегистрирована 10 раз: 7 раз «а» приравнивается к «о» («Ворожба об-
жоров»), 3 раза — «и» к «е» («Нет секир и кистень»). 10 раз трансформация идёт по
парным гласным: «э/е» — 6 раз («Эвона нанове!»), «ы/и» — 3 раза («Лес и морок ко-
ромысел»), «о/ё» — один раз («Жёнам ман нож!»); замены «у/ю» и «а/я» не обнару-
жены; гласные в форме двойного и одинарного звучания приравниваются дважды,
причём в идентичных строках («Эй, житель, лети же!»). Трансформации согласных по
признаку звонкости/глухости у Хлебникова не замечены. Дважды (в особых случаях
прочтения) «г» приравнивается к «в» («А ничего лечу, человечина!»), тогда как прирав-
нивания в аналогичных случаях «ч» и «ш» не наблюдается. Имеют место также два слу-
чая нетипичных трансформаций согласных: «к» на «x» («...Лобачевского логов. Во го-
ловах свеча, боль...»), «ц» на «ч» («Дивчины нежен ниц вид»). Необусловленные
трансформации гласных наблюдаются трижды: 2 раза «е» меняется на «у» («Меч, ала
печаль, плачу палачем!»), один раз — «а» на «е» («Это варенец цена равоте»). Нако-
нец, у Хлебникова имеют место и различные буквенные перестановки. Так, 6 раз про-
исходит поворот участков, состоящих из двух букв («Ал храп порхал»), в том числе и с
превращением таким образом в слоговую палиндромную строку («Хи-ха, ха-хи»); три-
жды происходит поворот трёхбуквенных участков («И жемчуга лачуг межи»), один раз
— поворот пятибуквенного участка или же взаимный обмен через три буквы («Кого-то
коготь»); наконец, в одной строке используются четырёхбуквенные элементы палин-
дромирования, сочетающиеся с трансформацией «а» на «у» и усечением начальной
«о» («O//хала, a-хала, y-хала»).
Как мы видим, в арсенале Хлебникова оказывается большинство возможных
«вольностей»: графические трансформации, фонетические трансформации (по призна-
кам ударности/безударности, двойного звучания и звонкости/мягкости — для гласных,
в особых фонетических случаях — для согласных), необусловленные трансформации
(как гласных, таки согласных), делеции/интродукции мягкого знака, гласных и соглас-
ных (как в середине, так и в начале/конце строки, как связанных с удвоением звука, так
и не связанных с ним), а также структурные перестановки участков из 2-5 букв, в том
числе ведущие к изменению элементов палиндромирования на слоги или более круп-
ные единицы. При этом важен даже не столь удельный вес той или иной «палиндром-
ной мутации» в их общем числе, и даже не столь процентное соотношение строгих и
вольных строк, сколь сам спектр допустимых Хлебниковым «вольностей», что делает
вполне закономерным и расширение этого спектра рядом современных авторов (за
счёт приравнивания глухих и звонких согласных, «ш» и «щ», «ц» и «тс», «р» и «л», «м»
и «н» и т. д.), и углубление в некоторые из них (так, и круговертни, и кругозвучия, и сло-
говые палиндромы являются, фактически, закономерным продолжением традиций,
берущих начало с хлебниковского «Разина»). Кстати говоря, и другой классик, стоящий
у истока русского палиндрома — В. Брюсов — использовал в своём творчестве как
строгие, так и вольные строки, то игнорируя мягкий знак в середине («Я — идиллия?.. Я
иль Лидия?..») или в конце строки («Туча?... Чуть...»), то меняя парные гласные («Не-
бес эбен»), графически и исторически близкие «e» и «ё» («Хаос ёлок... (колесо, ах!)»),
60