147
Апокриф-114: 11 / 4 / 2017( A5.3 e. n.)
Но я обратил внимание, что у всех были « красные » глаза, как при сильном желании сна. Неужели им было так скучно, что они стали засыпать? Во время спектакля « спящих » я не заметил. Это меня сильно встревожило.
Профессионалам спектакль понравился, но их смутила форма. Они сказали, что это не театр, а что-то « непонятное ». Мы не спорили. Главное— спектакль их задел. Режиссёр, приглашённый Мастером, был в шоке. Всё спрашивал, как нам это удаётся. « Смотрю в глаза, а они совсем рядом, и верю всему происходящему. Как »? « Искренне »,— отвечал я.
Он пригласил нас в СТД, сыграть премьеру. Не хотелось играть для профессионалов, но отказываться от площадки было глупо.
Пришли актёры, режиссёры и студенты художественного училища. Спектакль начался очень тяжело. Зритель сидел по кругу вдоль стен. Для них это было необычно, они видели друг друга. Каждую минуту трезвонил телефон в соседней комнате. Всё СТД в полном составе находилось в зале, и некому было снять трубку.
Я начинал спектакль с фразы Ансельма: « Ах, если бы это были вы, мои золотистозелёные змейки ». Ансельм был влюблён в Саламандру. Перед её появлением приползали золотисто-зелёные змейки, и Ансельму они мерещились в каждом блике. Он тяжело вздыхал и произносил эту фразу.
Когда в третий раз зазвонил телефон, зрители заёрзали на стульях, а я остановил действие и просто ждал, когда он перестанет звонить. Когда же всё стихло, я вдохнул и произнёс: « Ах, если бы это были вы, мои золотисто-зелёные змейки ». Зритель выдохнул с облегчением, и спектакль покатился сам собой. Моя импровизация со звонком телефона словно сломила стену между нами. Каждый раз, когда звонил телефон, зритель улыбался и вместе со мной произносил реплику Ансельма.
О спектакле заговорили, и нас стали приглашать. Мы играли на разных площадках, даже в квартирах. И везде я натыкался на эффект « красных » глаз. Я пытался отследить тех, кто засыпает на спектакле. Таких не было, но при выходе из зала у большей части зрителя были « красные » глаза.
Как-то друзья-хипстеры пригласили нас в частный дом сыграть спектакль. Мы отыграли и ушли в летнюю кухню. Минут через десять пришёл первый, с « красными » глазами, и молча закурил. Ещё через пять— второй с такими же глазками. Ещё через пять— третий, Индеец, который и предложил нам сыграть здесь спектакль. Я не выдержал и спросил его о спектакле. Он громко выдохнул и сказал: « Такое ощущение, что я обкурился одуренной“ травой”». И вот тут-то я всё понял.
Мы играли без декораций, костюмов, фонограммы. Часто на площадке два на два. При этом зритель погружался в фантастический готический мир Гофмана. Они смотрели спектакль не « вовне », а « внутри » себя. Каждый видел свой собственный спектакль. Поэтому их глаза были обращены внутрь. А когда— например, в медитации,— твой взор обращён внутрь, происходит давление на глазные яблоки, и по окончании медитации создаётся эффект « красных глаз ».
Это открытие настолько меня потрясло, что я стал экспериментировать со зрительским восприятием. Зритель занял главенствующее положение в моей работе.
147