146
Магия
Я проводил тренинги, Мастер консультировал. Понятие « режиссёр » как-то не подходило тому, чем мы занимались, поэтому его заменил— « консультант ».
Мастер предложил материал— « Золотой горшок » Гофмана— и мы приступили к работе над спектаклем. « Приступили ». Громко сказано. Я собрал его за две репетиции. Ещё пару потратили на систему знаков, которые помогали партнёру понять, когда заканчивается один « кусок » и начинается переход к следующему. Каждый « кусок » соответствовал какому-то « состоянию ». После вхождения в него мне необходим был перерыв, чтобы выйти из одного « состояния » и подготовиться к входу в следующее. Эту паузу заполнял партнёр. На пятую репетицию был приглашён зритель.
Если раньше мы двигались спонтанно, то теперь началась осознанная работа. Материал для спектакля должен обладать некими качествами. Первое— сюжетная линия, состоящая из: откровения— искушения— предательства— раскаяния— катарсиса. Второе: произведение не должно быть « бытовым », обязательно с « мистическим » налётом. « Золотой горшок » Гофмана подходил идеально.
Никакого фиксированного текста, пьесы или сценария. Полная « импровизация » в стилистике автора. Актёр должен быть свободен от любых рамок, подчиняясь только « спонтанным импульсам ».
При таком подходе зритель становился частью спектакля. Находясь в « атмосфере », мы считывали зрительские « импульсы », которые влияли на развитие разыгрываемого спектакля. Если в « Орысе » наши отношения со зрителем были агрессивными и даже « жестокими », мы атаковали зрителя(« Театр Жестокости » Арто), то теперь он выходил на первый план, становился как бы « со-режиссёром » действия.
Двигаясь за зрительским « импульсом », актёр должен быть хорошо оснащён. В моём арсенале было достаточно приёмов, и каждый спектакль открывал для меня новые грани. В « Орысе » мы работали с « атмосферой » и « спонтанной импровизацией », в « Золотом горшке » появились « атмосферное говорение », « сакральность слова », создание « иллюзии пространства » и « персонажа ». О каждом из приёмов мы поговорим после.
Конечно же, на обработку и осознание полученного опыта ушли годы. Тогда мы были вооружены только « интуицией », и каждый спектакль ставил перед нами новые вопросы, которые следовало пережить, а не сформулировать.
На последнюю репетицию мы пригласили друзей, чтобы « попривыкнуть к зрителю ». Это в основном были актёры и приглашённый Мастером режиссёр. То есть зритель состоял из « профессионалов ».
Играли в узкой гримёрке, два на шесть. Зритель сидел с двух сторон. До этого полностью спектакль мы не играли. Это был первый полный прогон от начала и до конца, поэтому разницы игры « без зрителя » и « со зрителем » мы не поняли, но присутствие « третей стороны », нового « персонажа » в спектакле, ощутили.
Спектакль длился час десять. Это идеальное время. За этим порогом зритель начинает уставать. После последней реплики мы вышли из гримёрки и ждали в курилке, когда выйдет зритель.
Движение началось через минут пять. Они выходили по одному, благодарили за спектакль и уходили. Расспрашивать о впечатлениях не было смысла. Мы уже знали, что зритель будет оставаться под впечатлением от спектакля ещё пару дней. Пусть созревает. [ расплывается в улыбке ]
146