Магия
После второго шага моё отражение изменилось, и вместо себя я увидел «нечто»
тёмное, огромное и мохнатое. Оно полностью овладело мной. Я ничего не мог сделать.
Оно ступало моими ногами.
Где-то на расстоянии полуметра оно словно напоролось на стену и остановилось.
В моей голове, точно приказ, прозвучало: «Ты должен идти. Иди, или тебе конец». Я
собрал все силы и сделал один шаг. «Нечто» словно отбросило от меня. Я освободился
от него. В глазах всё потемнело, и я потерял сознание. Я был полностью обессилен.
Придя в чувства, я добрался до кресла и просидел там до тех пор, пока не пришёл
мой друг. Меня трясло. Когда он меня увидел, предложил поехать к нему. Мне не хо-
телось возвращаться на Толстова 13 и оставаться одному. Я был рад предложению и
согласился.
Мы много болтали, и он меня всё расспрашивал о том, чем мы занимаемся. Я
рассказал ему о спектакле. Сказал, мол, я сейчас расскажу тебе саму сказку, а то, что из
неё получилось, ты увидишь на спектакле.
Я стал пересказывать ему сказку, и в момент, когда речь зашла о «бесе» на старой
мельнице, буквально на несколько секунд, эта «гадина» снова овладела мной. Я видел,
как моего друга просто сжало в комочек от страха. «Что это было»? — спросил он. «Ну,
тот самый», — улыбаясь, ответил я.
Мы были на таком взводе, словно обпились крепким кофе. Тему разговоров нуж-
но было срочно менять. Друг решил показать мне свою коллекцию «юбилейных руб-
лей». Он рассказывал о каждой монете: чему посвящена и как у него оказалась. Вдруг
на одной он запнулся и весь побелел. Я спросил: «Что случилось»? Он протянул мне
монету с вопросом: «А не он ли это был»? Я взял монету. На ней было изображение той
самой волосатой «сволочи». А внизу подпись — «Лев Николаевич Толстой». [расплы-
вается в улыбке]
Всю ночь этот «гад» бесился. Стучал, скрипел дверями, что-то ронял... было жут-
ко. Я научил друга «Иисусовой молитве», и мы до утра не сомкнули глаз. С рассветом
всё стихло, и Толстой навсегда исчез из моей жизни. Так что со Львом Николаевичем я
был знаком лично.
А в спектакле я использовал для «пяти шагов» — «четвёртое измерение».
Булгаков отдыхает.
[расплывается в улыбке] Вместе с Гоголем.
С кем ты ещё встречался?
С Есениным. Точнее не с ним, а с тем, кто его преследовал. С «Чёрным челове-
ком».
Кажется, после пятого спектакля Мастер объявил, что я получил то, что хотел, и
моё обучение закончено. Я был слегка ошарашен этим заявлением, ведь Мастер, по
нашей договорённости, должен был оставить меня. Я был к этому не готов.
Тем более в это время со мной стали происходить странные вещи. Начался пер-
вый «кризис». Я стал видеть за своей спиной «чёрную фигуру». Своего двойника. Он
преследовал меня постоянно. Его присутствие ощущали все. Мои друзья следили за
мной и навещали через каждый час, проверяя, не «покончил» ли я с собой. Но я и не
помышлял о самоубийстве. Самоубийство — грех.
142