Апокриф-114: 11/4/2017 (A5.3 e.n.)
А что это за «пять шагов»?
О! Это отдельная история. И связанна она с Толстым.
Львом Николаевичем?
Да. У Мастера было типичное для «православных» отношение к Толстому. Иногда
я приходил к нему, и мы слушали по радио «Православные передачи». Одна из них
была посвящена Толстому. Меня потряс рассказ одного монаха.
По легенде, Лев Николаевич к концу жизни раскаялся в своём «мракобесии» и
умер по дороге в «какой-то там» монастырь. Всех тонкостей не помню, но они и не
важны. Во время смерти Толстого у одного монаха, собирающего хворост на берегу
озера, в центре которого на острове располагался монастырь, было видение.
Он увидел бегущего через озеро в сторону монастыря бородатого, лохматого ста-
рика, за которым мчались бесы. На середине пути они его настигли и утащили под во-
ду. Когда монаху показали портрет Льва Николаевича, он признал в нём того старика.
Так что ни тело Толстого, ни его душа до святого места так и не добрались. [расплыва-
ется в улыбке]
В то время я вынужден был жить на улице Толстого, дом 13. Очень мрачное ме-
сто. Маленькая комнатка в коммуналке. Узкая, с высоким грязно-голубым потолком.
Без люстры. В центе потолка торчал огромный крюк. [расплывается в улыбке] Огром-
ное окно выходило в небольшой колодец. До противоположного окна было метров
двадцать. Там жили какие-то «алкаши-нудисты». Они постоянно устраивали пьянки с
оргиями. Так что в окно лучше было не выглядывать.
Каждый, кто приходил ко мне в гости, выдерживал ровно пятнадцать минут, и я
перестал кого-либо приглашать, оставаясь в этой мрачной «конуре» в одиночестве. То
состояние полностью отвечало состоянию, которое проявлялось после прочтения про-
изведений Толстого. Так что гениальные произведения Льва Николаевича я с тех самых
пор не читаю.
Так вот. В спектакле «Орыся» один из персонажей, которых я играл, был «бес». Но
не мелкий бесёнок, а сельский «пахан». Эти «бесы» жили на старых мельницах и тер-
роризировали всё село.
В спектакле был момент, когда я должен был показать его «во всей его бесовской
силе». Для этого Мастером была поставлена задача сделать пять шагов на зрителя в его
образе. Он как бы проявлялся из «небытия», по-киношному наезжая на зрителя. Эта
проходка длилась где-то около минуты.
На первой репетиции я почувствовал, что «нечто» вошло в меня, и у меня получи-
лось. Это было очень мощно. Но все остальные попытки были неудачными. У меня ни-
чего не получалось. Было такое чувство, как будто то, что в меня вошло, стояло в уголке
и ждало, когда я его позову. Я сказал об этом жене Мастера, чтобы проверить, не свих-
нулся ли я, и она подтвердила мои ощущения, качнув головой в сторону того самого
угла.
После одной из репетиций я ждал своего друга в фойе на втором этаже нашего
театра. Он учился в театральной студии, которая делила с нами репетиционный зал. В
фойе было огромное старинное зеркало. И я, «идиот», решил глянуть в зеркало на себя
в образе. Настроился и пошёл на зеркало.
141