ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Наконец, третьим этапом, характерным для Православных аскетических практик, ориентированных на трансформацию речевой структуры, является возвращение отшельника в общество для того, чтобы он служил неким живым символом и образцом. Немногие аскеты доживают до такого состояния, поскольку большинство из них телесно умирают в своих затворах,— потому этот этап практики не является особо распространённым. Между тем, если обратиться к примеру Иисуса Христа, воплощающего идеал любого христианина, можно увидеть в Его житии подобную последовательность: жизнь среди людей и Крещение; уединение и испытание дьяволом; и, наконец, возвращение к людям в качестве Учителя. Здесь также можно заметить интересную аналогию с монашеским образом жизни( в связи с вышеупомянутым значением слов « символ » и « дьявол »): если Христа в пустыне искушал дьявол, можно сделать вывод, что победа Христа в этом противостоянии соответствует утверждению символического мировосприятия. Аналогично и монахов нечистая сила( дьявол) искушала в течение всего их уединения, служа, таким образом, антитезисом их духовной цельности. В этом контексте третий этап монашеской жизни соответствует достижению такой цельности и распространению её среди остальных людей.
Исходя из приведённых выше элементов Православного подхода к фиксации и передаче знания( краткого изложения учения о символе как о цельности; анализа феномена символической системы; попытки осмысления Православных аскетических практик), можно сделать вывод, что Православная традиция основана на цельном понимании мира( через призму единства Бога). Православие предполагает чистый, безапелляционный онтологический монизм. Такая цельность как основа сакрального символизма Православия определяет специфику подхода Восточной Церкви к проблеме языка и его соотношения со знанием. В этом контексте можно вспомнить также легенду о грехопадении Адама и Евы, которое заключалось в разделении мира людьми на две части— добро и зло,— а также слова Иисуса Христа о том, что для вхождения в Царство Небесное мужчина и женщина должны стать одной плотью, т. е. преодолеть расколотость. Собственно, одним из возможных путей преодоления последней и является замена повседневного языка системами цельных символических образов. Так человек получает возможность относительно адекватно выразить антиномичную сущность Бога, а отсюда— максимально близко выразить речевыми средствами собственный опыт мистического богопознания.
136