АПОКРИФ-110: 12.2016 (I5.2 e.n.)
Вернёмся к теме космических путешествий. Нет сомнения в том, что дальней-
шее развитие космических технологий приведёт к всемирному мировоззренческому
кризису. Ни одна традиционная религия современности не обладает необходимым
описательным инструментарием, который позволил бы ей динамично приспособить
свои неизменные истины к образам новой социальной практики. Так, развитие науки
и техники нанесёт, вероятно, наиболее сокрушительный удар по мировой духовно-
сти. Стоит задать вопрос: если колонизаторы космоса справятся с задачами, которые
они перед собой ставят — разве нельзя считать эффект их деятельности позитив-
ным? В конце концов, ещё Юлиус Эвола, знаменитый традиционалист-анархист (бы-
вает и такое, увы) и высший авторитет нынешних ненавистников современности,
утверждал, что мореплавание воспитывает в человеке дух героя. То же самое много
раз повторял и Евгений Головин, обращаясь то к Лавкрафту, то к Жану Рэю за приме-
рами таковых трансформаций. Вопрос, однако же, в другом. Традиционализм — это,
конечно же, замечательно, однако, существует традиционализм разного толка.
Один, в котором преобладает корень, взятый от слова «традиция», ориентирован на
познание высшего закона вселенной; второй, в котором преобладает суффикс «изм»,
ориентирован на попытку диктовать Вселенной свои правила, или хотя бы на уничто-
жение правил уже существующих. Первый управляется человеческим смирением, и
ему покровительствует фигура Рене Генона. Второй представляет бесовскую горды-
ню, реализованную как нельзя лучше в деятельности уже упомянутого Эволы. В кон-
тексте сказанного разграничения можно заметить: конечно, мореплавание — это
хорошо, но не все трансформации ведут ко благу. Моряк, повидавший свет, часто
становится чудовищем, которому нет места в мире. Эта идея особо понятна, если
почитать мемуары мореплавателей времён Высокого Средневековья: человек, при-
шедший из других мест, в первую очередь чудовищен потому, что он видел то, что
никто из местных увидеть не может. Например, именно так космонавт видит, что
Земля не всегда находится под ногами и служит почвой. Подобный опыт может ли-
шить человека его человеческого лица и превратить его в нечто совершенно чуждое
обществу, живущему в соответствии с прежними нормами. Герой Эволы, постоянно
рвущийся за пределы своего мира, кажущегося ему слишком тесным, — это не маг,
идущий путём интенсивности, а взбалмошный подросток, который не может сосре-
доточиться на себе, «бросить коперниковы сферы и глянуть в сердечные пещеры»,
как завещал украинский философ Григорий Сковорода. Путь Эволы — это путь про-
фанического разбазаривания жизненной силы, путь экстенсивности, направленный
радикально вовне.
Есть, конечно, и другой путь — интроспекция, духовное делание; путь, который
позволил двенадцати апостолам покорить Космос (изображаемый на Православных
иконах в виде царя, попираемого апостольскими ногами). Современный человек та-
ким путём пренебрегает, поскольку его мировоззрение настолько фрагментарно, что
человеку часто даже приходится сомневаться в самом себе — в истине, которая для
Декарта была единственным форпостом несомненности. Если же сомневаться в себе
— как можно решиться предпринять путешествие вглубь своего «Я»? Но именно та-
кова традиционная альтернатива бездумной экспансии современной цивилизации,
дорвавшейся до волшебных игрушек, но не знающей, что с ними делать.
73