ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
общества современности в лице Коула Уилсона, не даже милая общественность городка, где на улицах висят козлиные черепа и делают минет. Особой чести удостоен институт семьи, пародию на которую встречает Блейк... в лесу.
Мужчина, одетый женщиной— Салли— это, по всей вероятности, мама. Он( а) рассказывает папе и сыночку сказку о трёх медведях. Сказку модернизированную, с изменённым концом: « И он( папа-медведь) оскальпировал её... оторвал голову, и отрезал её золотые волосы, и связал свитер медвежонку » 1. Злая инверсия сказки— знак общественных перемен: рассказчик ассоциирует себя уже не с Машенькой( или Златовлаской, как у Джармуша), а с медвежьей семьёй.
Семья— это и есть три медведя: услышав начало сказки, Экзебиче велит Блейку спуститься. Он, как Машенька, попадает к социальным хищникам; они, не стесняясь, спорят, кому он достанется— такой лакомый кусочек, с такими мягкими волосами( хотя волос Деппа для свитера объективно маловато). Характерно восклицание одного их « медведей » перед смертью: « О Иисусовы медведи и белки!» 2— низкий, тотемический уровень развития цивилизации, деградация.
После сказки положены и другие приметы хорошей семьи: « добрый ужин » из бобов и опоссума( аллюзия на фаст-фуд?) и, конечно, чтение из « Доброй Книги », Библии. Отрывок, кстати, довольно мрачный, вполне сочетающийся с мрачным окончанием сказки: здесь вновь отрывание голов, слова Давида— пророчество это скоро сбудется для самой медвежьей « семьи »: « Ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам трупы войска Филистимского птицам небесным и зверям земным...» 3.
Оказавшийся в « семье » Блейк подвергается всем мукам современного псевдогостеприимства: его расспрашивают, хвалят его одежду и волосы. « Салли » заводит с ним гламурные разговоры— о том, например, как ухаживать за причёской.
Исход ситуации предсказуем: « медведи » ссорятся за право съесть Машеньку- Деппа. Когда начинается перестрелка, « Салли » комично отстаивает участь женщин, повторяет аргументы о человеколюбии, которые едва ли не абсурдны в этом зверином мире: « Я готовила, стирала и шила, и у меня есть право...» 4. Однако Никто не слушает её причитаний.
Именно Никто, приняв пейота, задумывается о судьбах Запада и выносит приговор, помогающий нам растолковать иносказание Джармуша. « Уильям Блейк. Так странно, что ты не помнишь своих стихов ». Блейк, человек американской культуры, забывший свои корни, честно отвечает: « Я не знаю ничего о поэзии ». Так и говорливый убийца родом из Шотландии соединяет в себе отрывки знаний и воспоминаний— культура, пересаженная на другую почву и потерявшая себя.
Замечательный образец западного человека— торговец в форте, который говорит цитатами из Библии, продает заражённые одеяла и, узнав Блейка-убийцу, просит у него... автограф. « Уильям Блейк— легенда теперь »,— замечает Экзебиче в дру-
1 And he scalped her... and he tore her head off her body. And he took that golden hair, and he made a sweater for baby bear; там же. 2 Oh, Jesus’ s bears and squirrels; там же. 3 Цит. по Синодальному переводу. 4 I cooked, I cleaned, and I sewed, and I have a right to get...;
http:// script-o-rama. com / movie _ scripts / d / dead-man-script-transcript-jarmusch. html.
66