ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
7. «Запрещённое» язычество народов, подвергающееся серьёзному влиянию
какой-либо мировой религии и/или испытывающее жёсткое преследования
или дискриминацию, с глубоким нарушением преемственности исконных
традиций, но сохранённое в остаточных формах в народно й культуре, в си-
стеме ценностей народа, в традициях отдельных семей и родов (например,
язычество народов России в период самодержавия и советской власти);
8. «Возрождаемое» язычество народов, восстанавливаемое (реконструируе-
мое) национальной интеллигенцией на основе знаний фольклора, данных ис-
тории и археологии, на основе языческих ценностей и знаний, переданных
им через семью-род или через знакомство с искусством и литературой, фи-
лософско-этическими и религиозными учениями древности и их интерпрета-
циями (например, современное язычество народов России, включая русское
язычество);
9. «Неоязычество» как индивидуальное мировоззрение или личная вера, как
феномен молодёжной субкультуры, не стремящееся к сохранению или вос-
становлению исконных языческих традиций народа, возникающее из любви к
природе и собственному народу, рождающееся в собственном художе-
ственном, эстетическом, философском восприятии мира или через знаком-
ство с современными и древними произведениями соответствующего харак-
тера или как политический, националистический, культурный, экологический
протест (вызов) современной культуре, цивилизации.
Подобный подход к типологизации является достаточно общим, он применим
не только к историческим трансформации язычества, но равным образом к истори-
ческим трансформациям иных религий и культур.
На основе этой типологии можно ставить задачу исследования адаптации форм
религиозного сознания к различным факторам давления окружающей среды,
направленным на уничтожение или трансформацию язычества в разные эпохи его
существования. Понятно, что «утраченное» язычество до момента исчезновения мог-
ло быть и эталонным, и синкретическим, и двоеверческим, и запрещённым, и даже
восстановленным язычеством. Отметим также, что в конкретном обществе возмож-
но одновременное присутствие различных социальных подгрупп в состоянии, напри-
мер, «двоеверческого» и «запрещённого» язычества, как и временные переходы из
одного такого состояния в другое.
Наконец, возможно построить этическую типологию языческих объединений.
Эта типология должна быть разработана таким образом, чтобы быть равным обра-
зом применимой не только к язычеству, но и к любым иным религиям, их привер-
женцам. Добро и зло могут по-разному интерпретироваться в различных религиях.
Но, думается, есть определённые инварианты, которые можно выстроить по отно-
шению к любой религии. Так, одобрение в религии принципа «цель оправдывает
средства» может коррелировать с суждением «любые средства хороши для защиты
интересов моего народа» и высоким уровнем радикализма [Рыжова, 2015:143]. В ка-
честве этических маркеров может использоваться установка религии в отношении к
инаковерующим, а также наличие интенции к добру и отрицание зла, этический ре-
лятивизм и утилитаристское представление «добра и зла» в качестве относительных
«пользы и вреда».
142