АПОКРИФ-108: 10.2016( G5.2 e. n.)
Постыдно, когда, к примеру, современные католические теологи пытаются адаптировать христианскую символическую систему к теории эволюции и ради этого выдумывают так называемую теорию « Intelligent Design ». Религиозный символизм можно адаптировать к любым внешним образам( как некогда христианский символизм был адаптирован к системе Птолемея), однако зачем же это делать, если наука в принципе динамична, а религия— нет? Аналогичным образом, когда Тихо Браге пытался переделать систему Коперника в геоцентрическую, он также основывался на ошибочных позициях, но уже с противоположной стороны: современные католики ставят религиозный символизм в зависимость от научной парадигмы, а Тихо Браге( при всём моём действительном уважении к этому мыслителю и учёному) пытался поставить науку в зависимость от религиозного символизма.
Призыв к целостности мировоззрения не является призывом к ошибочному обобщению различных сфер деятельности. Нас постоянно убеждают в том, что гелиоцентризм очевиден— но это не так. Стать гелиоцентристом можно разве что в результате изучения астрономии, посредством которого должно прийти признание превосходства подхода Коперника. Однако, когда человек, для которого « эклиптика » и « параллакс »— это какие-то мудрёные словечки, фанатично верит в Солнечную систему— это просто смешно. Как можно иметь хоть чуточку уважения к убеждениям, не основанным вообще ни на чём, кроме веры в мифологию гелиоцентризма? Когда отец Павел Флоренский доказывает, что наш мир геоцентричен, апеллируя к поэзии Данте и собственным идеям насчёт мнимостей в геометрии, он не выходит на уровень научной практики, оставаясь в границах личного внутреннего мировоззрения. Когда Алексей Фёдорович Лосев пишет в « Диалектике Мифа », что мир Джордано Бруно страшен, уродлив и ложен, в отличие от мира геоцентричного, где есть родная земля и ласковое солнышко— он также не утверждает, что все люди должны принять его убеждения. Казалось бы, поразительно, но это так: религиозные философы-традиционалисты оказываются значительно более понимающими и взвешенными мыслителями, чем рационалисты эпохи Модерна. Произошла грандиозная подмена, достойная « Тёмного Сателлита », как мог бы сказать Рене Генон: наука стала рассадником бессмысленных и ничем не обоснованных мнений.
Видимо, единственным возможным путём решения данной проблемы является отказ от гордыни модерного человека. Современный филистер стремится к оперированию информацией, в которой ни он, ни его собеседники не могут разобраться. Когда знакомая барышня козыряет за разговором в кофейне фамилиями Эверетта и Гейзенберга, вчера вычитанными в Википедии, невольно вспоминается фильм « Женитьба Бальзаминова »( с Георгием Вицыным в главной роли), где престарелая сплетница говорит между прочим абсолютно абсурдную фразу: « Говорят, что на Землю какая-то планета или планида идёт. Хотя какая же это может быть планида, если у каждого человека есть своя планида!». Я не астроном, и всё, что я знаю о современном космосе, ограничивается школьным курсом астрономии, а также общением с моим университетским преподавателем по основам квантовой физике. Мне абсолютно негде применить тот математический метод, который предложил в своём трактате Коперник, даже несмотря на то, что я исследую и перевожу с латыни труды средневекового астронома Герберта Аврилакского— поскольку Герберт умер в 1003 году нашей эры, когда никто и не слыхал о Копернике. Занимаюсь я также и дру-
131