ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
ежедневно до самого закрытия и при этом постоянно общались друг с другом во время многочисленных совместных перекуров. Квартира Мамлеева стала местом их собраний из-за того, что она ближе всего находилась от библиотеки, а потому каждый вечер московская интеллигенция продолжала сеансы самосовершенствования и самопознания у Мамлеева дома— в этой абсолютно спонтанной атмосфере появились те люди, которых сегодня буквально считают иконами русского традиционализма. Считали ли они сами себя таковыми, когда слушали фрагменты « Шатунов » или пьянствовали под песни Головина? Я сомневаюсь. Настоящий мудрец отличается от мудреца фиктивного, показного, прежде всего, тем, что живёт он не целями, а конкретным моментом, процессом, воспринимая и себя не как некий набор постоянных статусов, но как динамичное соединение самых разнообразных трансформаций— именно эта идея бесцельности, aimlessness, заложена в моём треке « К Сатья-Юге ». Наконец, вспомните повесть Льва Толстого « Отец Сергий », где святой подвижник в конце жизни благодаря грехопадению теряет собственную святость как статус и лишь тогда осознаёт своё непостоянное и именно потому живое « Я ». Возможно, среди нас уже есть новые Мамлеевы, Головина, Дугины, но сами эти люди никогда не назовут себя носителями столь красноречивых статусов. Настоящие статусы всегда приписываются извне. В этом заключается алхимический смысл смирения.
Е. Т.: Сценическое имя « Фаюмский Бородач » указывает на фаюмского отшельника Рене Генона, который также упоминается во многих Ваших треках как союзник и « братюня » Бородача, да и отряд « Полиции Традиции » в одноимённом треке назван в его честь. На Ваш взгляд, если бы Генон появился в проявлённом мире в наше время, стал ли он бы одним из « дельфинов », и слушал ли он бы Бородача, или осудил бы это явление как профанацию? Или, возможно, Бородач и есть инкарнация Генона в постмодерне?
А. Б.: « Фаюмский Бородач »— это, в некотором смысле, синтез Генона и Дугина: последний фактически открыл нам первого, в начале 90-х годов популярно изложив идеи Генона на русском языке в труде « Абсолютная Родина ». Внимательный слушатель( если, конечно, мои треки заслуживают внимания) может заметить, что в « Диссе на ГейДара Джемаля » рассказчиком является Дугин, празднующий свой день рождения 7 января( в Рождество) и осуждающий Джемаля за предательство, используя метафору тайной вечери Иисуса Христа и Иуды Искариота. Впрочем, к примеру, в « Диссе на Кроули » рассказчик замечает, что он написал « Царя Мира », и в этом смысле делается очевидная отсылка к Генону. Так, образ « Фаюмского Бородача » является по своему естеству постмодернистской синтезирующей интерпретацией личностей двух ключевых традиционалистов, которые наиболее повлияли на автора проекта. Полагаю, достаточно бессмысленно говорить об отношении Рене Генона к творчеству Бородача в том случае, кабы он оказался в нашем времени, ведь мы склонны воспринимать Генона именно как устоявшегося мыслителя, а не как живого динамичного человека. Ранее Вы обратили внимание на то, что некоторые « дельфины » могут в некоторой степени быть следующими Головиными, Мамлеевыми и Дугиными— почему бы среди этих людей не быть и будущему Генону? Сомнительная на сегодняшний день компания, возникшая в окружении Папюса и привлёкшая молодого Генона, с определёнными погрешностями может считаться аналогом МКД. Дельфинарий— это место отдыха традиционалистской интеллектуальной элиты, которой хочется по-
90