АПОКРИФ-104: 06.2016 (C5.2 e.n.)
Прежде чем рассмотреть надлежащее место этики в поведении сетианца, пе-
реведём термин «этика» из смысловой неопределённости во что-то более конкрет-
ное. К сожалению, это одно из слов, невыверенность которых слишком часто приво-
дит к случайному и поверхностному его использованию. «Он — нравственный чело-
век», — говорим мы — и оставляем дальнейшие рассуждения. Но что такое этика?
Как её определить и оценить?
Этика, также называемая моральной философией, стремится отличить хоро-
шее от дурного и сформулировать возможные причины такого отличия.
Как раздел философии, этика — это нормативная наука; иначе говоря, она
стремится выделить принципы добра и зла, выходящие за рамки социальных, куль-
турных или политических соглашений (теория общественного договора).
За пределами такого нормативного подхода метаэтика стремится исследовать
общепринятые термины, такие как «добро», «зло», «правосудие», «долг», «правиль-
но» и «неправильно». Нейтралитет и объективность метаэтики предполагают, что по-
добные термины не зависят от моральных ценностей (вроде религии). Метаэтиче-
ское понятие натурализма, выдвинутое такими теоретиками как Джон Дьюи и Гер-
берт Спенсер, устанавливает эту мораль, основываясь на научном факте. Интуицио-
нист соглашается с тем, что моральные термины имеют внешнее, надёжное обосно-
вание, но их характерный признак очевиден («Я знаю это, когда это вижу»).
Интуиционистов и натуралистов подгоняют этические скептики, которые
настаивают, что моральные термины абсолютно произвольны. Эмотивисты утвер-
ждают, что они не могут быть верными или ложными в себе, и что при их использова-
нии люди просто демонстрируют собственное эмоциональное отношение к пробле-
ме. Субъективисты считают, что моральные суждения выражают субъективные фак-
ты только об отношениях, но не об объектах этих отношений. А империтивисты
настаивают, что моральные суждения — фактически «безусловные приказы» в дру-
гой, незаметной с точки зрения критичности форме. Следовательно, они вообще не
сосредотачиваются на критериях истинности или объективности.
Когда даже базовый язык терминов настолько чреват противоречиями, норма-
тивная этика возвращается к грубому началу. За её пределами находятся аргументы
насчёт критериев того, чтобы сделать какой-либо вид морального суждения. Телео-
логи утверждают, что этичность действия определяется исключительно его послед-
ствиями. Такие телеологи как Платон настаивают, что правильным последствием яв-
ляется совершенство как таковое; гедонисты заявляют, что это всего лишь удоволь-
ствие; прагматики возражают, что оно должно нести наибольшую пользу для обще-
ства. Богословы, такие как Аквинский, Лютер и др., вообще отбросили телеологию в
пользу повиновения объявленной или принятой этике от Бога или богов.
Самые суровые нападки на всякую этику исходит от эгоистов, таких как Томас
Гоббс и Фридрих Ницше (см. его «К генеалогии морали») [и Рагнар Редбёрд!], кото-
рые считают, что вся этика, как словесный камуфляж, скрывает действительность,
что все действия происходят лишь в интересах более сильного (кто той же самой си-
лой диктует все определения «правосудия», «права» и т.д.). Эгоистическое положе-
ние было представлено в «Диалоге» Глокона в «Республике» Платона и продолжало
формировать основу для теорий «общественного договора» Просвещения (Гоббс,
107