ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
Локк, Руссо), где «правосудие» и связанные с ним термины стали лишь вопросами со-
глашения и контракта между людьми.
Поэтому не удивляет, что практическая проблема уклоняется от метаэтических
задач и пытается скорее обратиться к вопросам с точки зрения того, что называют
описательной этикой — к стандартам той или иной культуры, которые служат в ней
мерилом справедливости и неправильности. Принятие описательной этики за саму
этику приводит к этическому релятивизму, согласно которому нет никакого стан-
дарта, чтобы судить о правильности и неправильности, кроме окружающей культур-
ной среды в той или иной ситуации. Следовательно, убийство человека человеком
может быть «этичным», если санкционировано судьёй или национальным сувереном,
но «неэтичным», если предпринято простым человеком, каковы бы ни были его мо-
тивы.
До Просвещения XVII-XVIII столетий этическая философия была абсолютно ме-
таэтична; стандарты добра и зла были приняты, как предписывалось одной или более
теологиями или божественными принципами (нетеру, Формами). Задачей человече-
ства было не дать определение, а скорее понять божественно установленную этику и
повиноваться ей.
Вернёмся к важному моменту из второй главы. Древние египтяне ощущали все-
ленную как активно управляющуюся сознательными, природными принципами, или
«богами» (иероглифически — нетеру). Для египтян вся «природа» (возникшая из не-
теру) была живой и являлась прямым следствием воли нетеру. Она воспринималась
не только через непроизвольную и бессознательную общую системность, которую
можно было обнаружить с помощью наблюдения, но и посредством связей и ассо-
циаций между предметами и событиями, воспринятыми человеческим разумом. Не
было никакой разницы между «реальностью» и «проявлением»; следовательно, су-
ществовало нечто, способное оказывать влияние на разум. Правосудие и справедли-
вость искались в явлениях красоты, симметрии и гармонии и были персонифициро-
ваны богиней Маат.
В отличие от египетского взгляда на человечество как на гармоничный компо-
нент природы — символизируемый ролью фараона, полубожественного представи-
теля нетеру, — древняя месопотамская традиция рассматривала его как нечто отда-
лённое от богов. Поэтому справедливость в Месопотамии понималось как повинове-
ние преднамеренным желаниям богов, а не как гармония с естественными принци-
пами. Месопотамские цари искали «верное управление» своими сообществами в со-
ответствии с аккадским принципом шулму (позже — еврейский шалом); это слово
означает не только «мир», но и благосостояние общества, которое и приводит к ми-
ру. В еврейской системе Бог понимается не через причину или логику, а скорее через
пророчество и историю: соответствуют результаты событий ситуации или нет (тео-
дицея). Гипотеза еврейского «завета» между человеком и Богом подразумевает, что
человечеству дают «миссию» и/или «судьбу», и что исполнить её — справедливо,
независимо от того, является это эстетически приемлемым или даже понятным. Это
стало источником некоторых позиций «оправдания результатом», распространённых
в современной культуре.
108