АПОКРИФ-102: 04.2016( A5.2 e. n.)
Но нет ни малейшего объяснения развитию человеческого мозга путём естественного отбора. Биофизические механизмы сложного мозга слишком запутанны. Первобытный человек, пытающийся приспособиться к враждебной среде с помощью изменений мозга, вымер бы задолго до какого бы то ни было заметного физиологического эффекта [ если таковой вообще имел бы место ], поскольку не мог полагаться на свой мозг. В случае первобытного человека естественный отбор произошёл бы в пользу чего угодно, но не мозга. Человек стал бы более сильным, более волосатым, более крепким, более экономным, более быстрым. Согласно естественному отбору, мы с вами должны быть гориллами.
Но мы не гориллы. Более того, поскольку наш интеллект сделал нашу жизнь прогрессивно легче, мы стали слабее и уязвимее физически. Мы более здоровы и живучи лишь потому, что разум позволил нам создать лекарства от болезней, диетические стандарты для укрепления здоровья и развития потенциала. Мы управляем окружающей средой, чтобы укрыться от стихий, и совершенствуем оружие, чтобы защититься от других существ. Лишись мы нашего « неправильного » разума— человечество вымерло бы, оно погибло бы в течение нескольких поколений. Благодаря мозгу естественное развитие остальных частей тела [ которое обычно работало бы в пользу не полагающейся на помощь, более жёсткой, более свободной от болезней физиологии ] фактически шло в противоположную сторону. Это снова непоследовательно.
Вторая проблема решается просто. Естественный отбор происходит без излишеств. Если условия позволяют выживать всем жирафам с четырёхфутовыми шеями, то нет причин для дальнейшего отращивания сорокафутовых 1. Если, как предполагают, человеческий мозг— продукт естественного отбора, зачем ему интеллект выше, чем требуется для человека каменного века? И почему он не может быть в десять раз умнее, чем сегодня?
Если высокий человеческий интеллект— нарушение закона объективной вселенной, то как оно произошло? Есть два возможных объяснения: случайная или преднамеренная причина. Если принять случайную причину, то она была бы главным нарушением закона и вряд ли сохранилась дольше, чем несколько тысячелетий. И если была одна такая случайность, то законы вероятности требуют и других— пусть и менее выраженных, но более частых. Во множестве проявлений жизни и эволюции, с которыми мы знакомы, нам не попадалось ни одной подобной случайности 2. Власть
много физических изменений в организме( оставим за скобками также явление горизонтального переноса, позволяющее схожим признакам возникать у неродственных особей и видов, и дрейф генов, при котором сохранение мутации не связано с её большей приспособленностью). Более того, вопреки мнению автора, сейчас накапливается всё больше свидетельств того, что наиболее высокий уровень интеллекта у шимпанзе, дельфинов, слонов и даже более примитивных видов сопоставим с наиболее низким человеческим, а иногда и приближается к среднему.— Прим. ред. 1 Разумеется, если исключить из условий выживания внутривидовую конкуренцию, когда жирафы с
пятифутовой шеей оставят без лёгкой пищи жирафов с четырёхфутовой. То же самое, естественно, касается и человеческого интеллекта.— Прим. ред. 2 Вряд ли наш разум более уникален в этом отношении, чем, например, способность тихоходки к выживанию в экстремальных условиях или умение кашалота задерживать дыхание более чем на полчаса. Стоит ли в этом случае предположить, что именно они, а не мы— результат прямого вмешательства неких « высших сил » в эволюцию?..— Прим. ред.
169