АПОКРИФ-102: 04.2016( A5.2 e. n.)
в рамках евроцентричной системы ценностей и рассматривая себя в качестве обречённого на статус человека второго сорта( поскольку афроамериканец никогда не сможет стать белым, а статусом полноценных людей в рамках евроцентричного шовинистического мышления обладают лишь белые) [ 9 ]. Базиан подчёркивает: « Мусульманин как предмет колониального дискурса— это внеисторическая, статическая, неспособная к рациональному мышлению и упорствующая в своей отсталости фигура, что позволяет оправдать вторжение в его мир якобы « нормальных » [ 4 ]. В интересующем нас смысле, такой подход применяется к Исламскому миру в целом— как к пережитку древности, ущемляющему права « дикарей », которые ждут, когда Запад принесёт им европейские ценности: демократию, секулярный гуманизм и проч. Исламский мир, в рамках евроцентричного дискурса, не имеет права на существование, поскольку он не воспринимается как равный Западу субъект политических отношений, но лишь как объект, нуждающийся в преобразованиях для якобы благотворных трансформаций, направленных на реализацию атлантистского глобализационного проекта.
Наконец, дискредитация идеологических оснований Исламского мира реализуется путём софистического объединения ислама с терроризмом, фашизмом и другими формами современного экстремизма. В качестве двух ярких примеров можно привести статью Френсиса Фукуямы « Началась ли история снова?» [ 10 ], написанную после событий 11 сентября 2001 г., и эссе Роджера Скратона « Исламофашизм », опубликованное в « Wall Street Journal » в 2006 г. [ 7 ]. Так, Фукуяма, автор знаменитого тезиса о конце истории, ставит собственное раннее утверждение под сомнение, указывая на теракт, осуществлённый Усамой бен Ладеном, как на доказательство того, что международная агрессия в современном мире по-прежнему возможна. Однако же, ничтоже сумняшеся, Фукуяма фактически сводит всех мусульман к Усаме бен Ладену и обвиняет во всех проблемах межкультурного диалога лишь Исламский мир, поскольку « за последние годы лишь он раз за разом порождал значительные радикальные движения, отвергающие не только западные влияния, но и наиболее базовые принципы современности, такие как веротерпимость » [ 10, c. 5 ]. Таким образом, Исламский мир, не принимающий цивилизационную модель атлантизма, оказывается источником мировой агрессии и зла, угрожающим и самому Западу в форме терроризма. Фукуяма, однако же, пытается показать, что он не занимает ориенталистскую дуалистическую позицию, согласно которой, весь Восток— нечто неполноценное. Так, например, он упоминает т. н. « Дальневосточных тигров » в качестве одновременно и восточных, и современных государств [ 10, c. 6 ]. Несложно заметить, что эти самые « Тигры » являются результатом реализации атлантистского глобализационного проекта на том самом « Востоке », а потому оправдание Фукуямы нельзя расценивать иначе как пропагандистское лукавство.
Эссе Роджера Скратона посвящено такому понятию как « исламофашизм ». Автор, освещая историю понятия, основанного на абсолютно искусственном сближении ислама и фашизма западными пропагандистами, постепенно подходит к вопросу: « Так ли терроризм чужд исламу, как нам хотелось бы?» [ 7 ]. Вывод Скратона: терроризм является неизбежным следствием ислама в его современном « агрессивном » виде, а потому необходимо либерализировать Исламский мир, по аналогии с Христианским миром. Так, Скратон утверждает, что совершенно несовместимой с со-
125