АПОКРИФ-101: 03.2016( L5.1 e. n.)
ражает, но и сам постоянно преображается, при этом неизменно оставаясь тёплым, если пользоваться символическим языком Откровения от Иоанна Богослова( Откр. 3:15-16).
Ранее было сказано, что Преображенский накладывает на сердце собаки внешность человека, но этим маскирует как раз негодного человека под вполне сносной собакой. В таком жульнически сложном существе алхимической трансформации заключается, собственно, и проблема неудачи революции в России— неблагородный металл пытаются облагородить, но худшее подчиняет себе лучшее. Действительно, если снова начать с имён, которые Булгаков даёт своим героям, то мы заметим, что у Клима Чугункина— заметим, что его фамилия « металлическая », причём, чугун— металл очевидно неблагородный, и даже не самостоятельный( естественно существующий) металл, а сплав чёрных металлов; имя же Шарика можно рассмотреть в связи с верхним слоем золота, которым покрывается неблагородный металл, поскольку этимологически слово « шар » связано с краской [ 9 ]; значение верхнего слоя слово « шар » по-прежнему сохраняет, к примеру, в украинском языке. Так, хотя Преображенский пытался преобразить Чугункина Шариком, как раз Шариков перенял сущность Чугункина, и операция по омоложению провалилась, ибо « Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое »( Мф. 9:17; ср.: Мк. 2:22, Лк. 5:37).
Осознав свою ошибку(« весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце »), профессор оборачивает операцию вспять, удаляя человеческие гипофиз и семенные железы у Шарикова, возвращая тем самым своего подопытного к соответствию сердца и внешности. Изменение в своих взглядах алхимик демонстрирует в разговоре с Борменталем: « Можно, конечно, привить гипофиз Спинозы или ещё какого-нибудь такого лешего и соорудить из собаки чрезвычайно высоко стоящего. Но на какого дьявола, спрашивается. Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно. Ведь родила же в Холмогорах мадам Ломоносова этого своего знаменитого. Доктор, человечество само заботится об этом и в эволюционном порядке каждый год, упорно выделяя из массы всякой мрази, создаёт десятками выдающихся гениев, украшающих земной шар » [ 4 ]. Упоминание Спинозы здесь неслучайно: профессор Преображенский, в результате алхимических трансформаций своего духа, достигает понимания мира через призму пантеистической философии Бенедикта Спинозы. После неудачных попыток бороться с природой профессор понимает её превосходство над его научными изысканиями как превосходство естественного над искусственным. Преображенский признаёт, что намного мудрее ввериться судьбе, чем самовольно пытаться создавать из собак философов( и омолаживать самих людей!), потому что человек не способен изменить по собственной воле дух, « сердце », « судьбу » другого существа— у собаки сердце всегда останется собачьим, сущность Другого всегда останется непонятой. Единственная возможность осуществления человеком его свободы заключается в так называемой алхимии духа, но не алхимии тела, то есть— во внутреннем преображении, которого невозможно добиться хирургически, то есть— насилием над природой. Смешно признать, но в самом начале непоследовательный профессор как раз говорил о том же: « Террором ничего поде-
75